двигаться. Но она продолжала — трахала Госпожу, продлевая её оргазм, пока Кира не упала на живот, обессиленная.
Оля остановилась. Тяжело дыша, она вышла из Киры и села на пятки. Её тело дрожало от усталости и возбуждения. Её собственная киска была мокрой — она чувствовала, как соки текут по бёдрам. Она не кончила, но ей было всё равно. Она сделала это. Она трахнула Госпожу. Она доставила ей удовольствие.
Кира перевернулась на спину. Её лицо было красным, волосы растрёпаны, глаза блестели.
— Иди сюда, — прошептала она, протягивая руку.
Оля расстегнула ремешок на затылке, вытащила страпон изо рта. Челюсть заныла — приятной, тянущей болью. Она вытерла слюну с подбородка. Кира притянула её к себе, поцеловала — глубоко, нежно, благодарно. Её язык скользнул в рот Оли, и Оля ответила — жадно, страстно.
— Ты молодец, — сказала Кира, отрываясь. — Ты превзошла мои ожидания. Я думала, ты будешь скромной и неуверенной. А ты — настоящая шлюшка.
— Спасибо, Госпожа, — прошептала Оля. Её голос был хриплым. Она была счастлива.
Они вернулись в гостиную. Кира шла первой — всё в том же шёлковом халате, который струился при каждом шаге. Оля шла за ней, всё ещё голая, с ноющими мышцами и горящими щеками. Она чувствовала себя... использованной. И одновременно — наполненной. Счастливой. Она не знала, как эти чувства могут существовать вместе, но они существовали.
В гостиной всё было по-прежнему. Горели свечи — три штуки в стеклянных подсвечниках, они почти догорели, и свет стал неровным, дрожащим. Играла тихая музыка. На столике стояла недопитая бутылка вина. Шторы были задёрнуты, отсекая ночной город за окном.
Кира подошла к столику, взяла бутылку. Налила вино в два бокала — тёмно-рубиновая жидкость заструилась, наполняя комнату терпким ароматом. Она повернулась к Оле с бокалами в руках.
Оля уже собиралась сесть на диван. Она даже протянула руку к подлокотнику, чтобы опереться — ноги всё ещё дрожали после всего, что было в спальне.
— Нет, — сказала Кира. Её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Не на диван.
Оля замерла. Рука повисла в воздухе.
— Сядь здесь, — Кира указала взглядом на пол перед собой. — Возле моих ног.
Оля послушно опустилась на пол. Ковёр был мягким, пушистым — он приятно щекотал голые ягодицы. Она села между ног Киры, лицом к ней. Её плечи касались Кириных коленей. Она чувствовала тепло её тела, запах её духов, смешанный с запахом секса. Она видела перед собой Кирины бёдра — гладкие, загорелые, слегка раздвинутые. Подол шёлкового халата задрался, открывая гладко выбритую киску. Её половые губы всё ещё были припухшими после оргазма, влажными. Они блестели в свете свечей.
Оля смотрела на них и не могла оторваться. Она чувствовала запах — мускусный, терпкий, густой. Запах Киры. Запах Госпожи. Он был на её лице — она чувствовала его кожей. Он был в её волосах. Он был у неё во рту — она всё ещё ощущала вкус на языке.
Кира протянула ей бокал.
— Молодец, — сказала она. — Хорошо справляешься. Ты делаешь успехи. Я довольна.
Оля взяла бокал дрожащими пальцами. Вино было прохладным, терпким. Она сделала глоток, чувствуя, как жидкость обжигает горло и разливается теплом в груди.
Кира тоже пила вино. Она сидела на диване, откинувшись на спинку, одна рука с бокалом, другая — на голове Оли. Её пальцы медленно, нежно гладили Олины волосы. Перебирали пряди. Касались кожи головы, вызывая мурашки. Это было движение — ласковое, успокаивающее. И Оле это нравилось. Она закрыла глаза и наслаждалась моментом.
— Ты знаешь, — сказала Кира задумчиво, — когда я тебя
Последний раз