в судорогах. Она кричала, визжала, царапала ногтями простыни. Наручники звенели.
Денис кончил в неё. Вышел. Слава занял его место в киске, а Денис встал у её лица и кончил ей в рот. Оля глотала, давилась. Сперма текла по подбородку.
Потом Кира и парни вышли перекурить и выпить, а Оля так лежала вся в сперме.
Потом они вернулись и перевернули её снова. Поставили на четвереньки. Слава вошёл в попу — на этот раз жёстче, чем раньше. Оля закричала от боли, но боль быстро сменилась удовольствием. Денис пролез под Олей и вошел в киску. Теперь оба были внутри неё — один в попе, другой в киске. Два члена. Двойное проникновение. Оля кричала так, что, наверное, было слышно на улице.
— Да-а-а! — орала она. — Да! Ебите меня! Трахайте свою шлюху! Я ваша! Я ваша блядина!
— Слышите? — Кира смеялась. — Она вошла во вкус. Давай, Оля, кончай. Кончай от двух членов.
Оля кончила — громко, с визгом. Её тело забилось в конвульсиях. Мужчины кончили следом — один в попу, другой в киску. Она чувствовала, как горячая сперма заполняет её изнутри, из обеих дырок.
Они вышли. Оля рухнула на кровать, не в силах пошевелиться. Наручники всё ещё были на ней. Кира подошла, расстегнула их. Оля посмотрела на неё — глаза были мутными, но счастливыми.
Это продолжалось всю ночь. Мужчины трахали их в разных позах. Олю ставили раком, клали на спину, сажали сверху. Её крутили на членах, вертели, долбили так, что она визжала. Кира хлестала её плёткой — по ягодицам, по спине, оставляя красные полосы. Оля кричала от боли и удовольствия одновременно.
Под утро, когда мужчины наконец насытились и ушли, Оля лежала на кровати, не в силах пошевелиться. Она была вся в сперме — лицо, волосы, грудь, живот. Из всех трёх дырок вытекало чужое семя. Ноги дрожали. Дырочки болели, опухли. Она едва могла говорить.
— Госпожа... — прошептала она. — Мне в первый раз кончали в рот. В первый раз в жизни.
Кира засмеялась.
— Привыкай, — сказала она. — Теперь это будет часто. Очень часто. Ты теперь — настоящая шлюха. Моя шлюха.
Она погладила Олю по голове. Та закрыла глаза и провалилась в полуобморочное состояние.
Оля лежала на кровати, вся в сперме. Из всех дырок вытекало чужое семя. Ноги дрожали. Дырочки болели, опухли. Она едва могла говорить. Её тело было полностью использовано. Но внутри она чувствовала странное, глубокое удовлетворение. Её трахали так, как никогда в жизни.
Кира сидела рядом, пересматривая фотографии на телефоне.
Оля с трудом встала. Ноги подкашивались, между ними всё горело и пульсировало. Она пошла в ванную, держась за стены, потому что идти прямо не получалось — мышцы не слушались, дырочки болели, опухли после ночи, полной безумного секса. В зеркале отразилась женщина с залитым спермой лицом, с потёкшей тушью, с распухшими губами. Она смотрела на себя и не узнавала. Но в глубине души знала — это она. Настоящая. Шлюха. Шлюха Госпожи Киры.
Она кое-как ополоснулась, не в силах стоять долго под душем — ноги дрожали. Вытерлась, накинула халат, который Кира оставила для неё на крючке. Медленно, прихрамывая, она вернулась в спальню. Кира лежала на кровати, раскинувшись, с раздвинутыми ногами. Её тело всё ещё блестело от пота после прошедшей ночи. Она была полностью обнажена, и её кожа в тусклом свете ночника казалась золотистой. Киски губки были припухшими, влажными, в остатках спермы и её собственных соков. Она выглядела удовлетворённой. Сытой.
— Принеси вино, — приказала она, не открывая глаз. — И себе тоже. Ты заслужила.
Дядя Витя