ногах, пошла в гостиную. Там на столике стояла недопитая бутылка — та самая, которую они открыли. Она налила два бокала, вернулась в спальню. Протянула один Кире. Та приподнялась на локте, взяла бокал.
— Садись, — сказала она.
Оля уже собиралась сесть на край кровати, но Кира остановила её.
— Нет. Твоё место — здесь. У меня между ног.
Оля послушно проползла, между раздвинутых ног Киры. Она сидела так близко, что чувствовала запах Госпожи — мускусный, густой, смешанный с запахом секса и спермы. Киска губки были прямо перед её лицом — припухшие, влажные, в белёсых разводах. Оля смотрела на них и чувствовала запах.
Кира сделала глоток вина, откинулась на подушки.
— А теперь — спать, — сказала она. — Твоё место на эту ночь — здесь. У меня между ног. Ты будешь лизать мои уставшие дырочки, пока я не усну. Поняла?
— Да, Госпожа, — прошептала Оля.
Она отставила свой бокал, наклонилась и прижалась губами к Кириной промежности. Вкус был сложным — смесь Кириных соков, спермы мужчин, пота. Солоноватый, терпкий, горьковатый. Оля провела языком по половым губам — медленно, нежно, успокаивающе. Кира вздохнула, её тело расслабилось.
— Вот так... — прошептала она. — Нежно... не торопись... Я хочу уснуть под твой язык...
Оля лизала её. Медленно, ритмично, как колыбельную. Её язык двигался размеренно, успокаивающе. Она не старалась довести Госпожу до оргазма — просто ласкала её. Кира закрыла глаза. Её дыхание становилось ровнее, глубже.
Через несколько минут она уснула. Оля почувствовала это по тому, как расслабилось её тело, как дыхание стало глубоким и ровным. Но она продолжала лизать — медленно, нежно. Госпожа не сказала останавливаться. А приказы Госпожи нужно выполнять.
Она лизала её, пока не уснула сама. Прямо там — уткнувшись лицом в Кирину промежность, с её вкусом на губах.
Утром Оля проснулась первой. За окном только начинало сереть. Она всё ещё лежала между ног Киры. Госпожа спала, раскинувшись, её лицо было спокойным и умиротворённым.
«Разбуди меня в шесть утра, — вспомнила Оля её вчерашние слова. — И я должна проснуться от того, что твой язык работает в моей дырочке».
Часы на тумбочке показывали без пяти шесть. Оля наклонилась и снова прижалась языком к Кириной киске. Теперь она лизала не нежно, а настойчиво — глубже, быстрее. Кира застонала во сне, её бёдра шевельнулись. Оля нашла клитор — набухший после ночи — и начала сосать его.
— Доброе утро, Госпожа, — прошептала Оля, не отрываясь.
— Продолжай... Я хочу кончить... Прямо сейчас... С утра...
Оля продолжала. Она сосала клитор, проникала языком внутрь, лизала анус. Кира стонала, извивалась. Её руки вцепились в простыни. Через несколько минут она кончила — с громким, протяжным стоном. Её тело содрогнулось, и Оля почувствовала, как Госпожа пульсирует у неё на языке.
— Достаточно, — выдохнула Кира. — А теперь — в душ. Обе. И ты приготовишь нам завтрак.
Они вместе приняли душ. Кира стояла с закрытыми глазами и наслаждалась. Потом они вытерлись, и Кира дала Оле чистый халат.
— Яичница, кофе, тосты, — сказала она. — И никаких вопросов.
Оля кивнула и пошла на кухню. Она нашла яйца в холодильнике, хлеб в хлебнице, масло. Через пятнадцать минут завтрак был готов. Они сидели за столом — Кира в своём шёлковом халате, Оля в простом махровом, который был ей чуть великоват. Ели молча. Оля чувствовала себя... странно. Как будто она была здесь хозяйкой. Но она знала — это иллюзия.
Что было в палатке ? остаётся в палатке. Часть 5