Михаил посмотрел на неё несколько секунд. Потом молча взял ключи.
— Поехали.
— Я с вами, - отозвался Славик.
Светлана схватила сумку и выбежала следом. На лестнице она вдруг остановилась. Вспомнила пустой подоконник. Зайца. И поняла, что Маринка забрала с собой не просто вещь. Она забрала то, что было связано с человеком, которого любила.
— Быстрее, Миша.
Он уже открывал машину.
— А то не успеем.
На вокзале Сашка с Маринкой забежали в камеру хранения, где забрали её чемодан. Сашка без разговоров взял его на себя. Она даже не спорила. У неё было странное ощущение, что она сбегает из дома, но при этом впервые за долгое время делает что-то правильное.
Они вышли на перрон за пятнадцать минут до отхода поезда, где их ждали родители Сашки.
— Всё-таки согласилась, - всплеснула руками мать, когда увидела их. – Я же говорила, что Маринка его девочка.
Отец Сашки молча пожал ей руку, потом обнял, и у Маринки снова защипало в глазах.
— Дядь Юр, Тёть Валь, спасибо вам большое.
Маринка стояла перед ними, прижимая руки к груди. Слёзы снова подступали, но она сдерживалась, шмыгая носом и отворачиваясь, чтобы не выглядеть совсем уж размазнёй. Валя подошла ближе и поправила ей бретельку платья — простой, тёплый жест, от которого Маринку будто током ударило.
— Не реви, — сказала Валя, хотя у самой глаза блестели. — Всё правильно делаешь. Мы всё знаем, Славик этот... не пара тебе. А Сашка у нас упрямый, если что-то решил — его не переубедишь. Так что ты теперь с ним, считай, в надёжных руках.
Отец Сашки, молча протянул Маринке конверт. Она растерянно взяла его, чувствуя пальцами плотную бумагу, и хотела отказаться, но он просто покачал головой и положил руку ей на плечо.
— Там немного, но на первое время хватит. Не бойся, дочка, вы не одни.
— Спасибо, дядь Юр.
Маринка не выдержала и уткнулась лицом в его плечо. Пахло от него табаком и кожей, и этот запах вдруг показался ей самым родным на свете. Сашка стоял рядом, положив руку ей на спину, и она чувствовала, как его пальцы легонько сжимаются, будто поддерживая её.
Когда она отстранилась, отец посмотрел на них обоих.
— Не бойтесь совершать ошибок, ребята, главное – это успеть их замечать и вовремя исправлять. И что бы там ни произошло, у вас есть дом. Здесь. И будет куда вернуться. Ясно?
— Ясно, - ответили они, почти хором.
— И ещё. Саш. Не геройствуй больше, чем необходимо.
Сашка усмехнулся.
— Постараюсь.
— Вот именно. Не обещай того, чего не сможешь выполнить. И берегите друг друга.
Он пожал сыну руку, но почти сразу притянул его к себе. Хлопнул по спине.
— Ну всё. Идите уже. Пока мать не начала плакать.
— Я уже плачу, – донеслось сбоку.
— Вот! А я что говорил? Давайте...
Проводница открыла дверь, и они начали грузиться. Сашка помог Маринке подняться, взял её чемодан, потом свой, который был у родителей, прошли в купе и сели у окна, глядя на перрон.
Тётя Валя махала рукой, улыбаясь сквозь слёзы, а дядя Юра поднял руку в прощальном жесте. Маринка приоткрыла окно и крикнула:
— Спасибо вам! Я не забуду!
Поезд тронулся. Маринка смотрела, как перрон уплывает назад, как уменьшаются фигуры, и вдруг поняла, что она реально уезжает. От дома, от матери, от Славика, от всего, что душило её последние месяцы. Она отвернулась от окна и встретилась взглядом с Сашкой. Он сидел напротив, уже расстегнул пиджак и расслабленно откинулся на спинку, глядя на неё с лёгкой улыбкой.
— Ну что, Шарай, добро пожаловать в новую жизнь, —
Охотник и леший