Сашка гладил её саму. Они просидели на кухне до ночи, пили чай, смотрели старые фотографии, и Маринка впервые за много лет рассказала матери о том, как жила всё это время. Мать слушала, иногда кивала, иногда смахивала слёзы, и в конце только сказала:
— Ты счастливая, Марин. И это главное.
А потом Светлана увидела внука с внучкой, когда за Маринкой пришёл Сашка и как Маринка кинулась к ним со словами:
— Мои зайки! Без мамы спать не хотите, да?
И снова не смогла сдержать слёз.
Провожая, всё же улыбнулась, обнимая дочь, Сашку и детей по очереди.
— Господи, какая же я была дура.
Однажды она приехала к ним в Питер сама — впервые за всё время, — и Маринка растерялась, стоя в прихожей. Мать оглядела квартиру, потрогала занавески, заглянула в детскую и села на кухню, где Сашка уже ставил чайник. Она не хвалила, не ругала, просто сидела и смотрела, как они возятся с детьми, как Сашка подкидывает дочь на руках, как сын тащит бабушке свой рисунок. И Маринка вдруг увидела, что мать улыбается — не вымученно, а по-настоящему, уголками глаз, и на секунду показалось, что это не она, а другая женщина, которая просто рада быть здесь.
Вскоре сын пошёл в школу, и Маринка впервые за долгое время почувствовала, как меняется ритм жизни. Утром она вставала раньше всех, готовила завтрак, собирала рюкзаки, а Сашка отводил детей в сад и школу, потом уже заезжал за ней, чтобы отвезти на работу. Они стали меньше говорить о планах и больше — просто о том, что случилось за день. О том, что сын подрался на перемене, что дочка выучила новую песенку, что у Сашки на работе опять какие-то сложности. Маринка научилась не тащить всё на себе, а Сашка — не молчать, когда что-то не так. Иногда они спорили, иногда обижались, но никогда не уходили спать, не разобравшись. Это правило они придумали ещё в студенчестве, и оно работало даже тогда, когда оба были вымотаны до предела.
Через год у Маринки случился разговор с начальником о повышении. Ей предлагали должность, которая означала больше денег, но и больше ответственности, командировок, вечеров вне дома. Она пришла домой и молча села на кухню, глядя в одну точку. Сашка подошёл, налил ей чаю и сел напротив.
— Ну? - спросил он.
— Не знаю, — ответила она. — Это же не просто работа, это всё перекроить.
— Давай так, — сказал он. — Ты расскажи, что тебя пугает, а я послушаю. А потом решим.
И она рассказала. Про то, что боится не увидеть, как дети растут, про то, что Сашка будет один вечерами, про то, что она может не справиться. Он слушал, кивал, а потом просто сказал:
— Справишься. Ты всегда справлялась. А мы тебя подержим.
Она взяла предложение. Через год её отдел начал приносить компании столько денег, что о ней заговорили на общих собраниях. Маринка не любила эти собрания, но терпела, потому что теперь могла позволить себе то, о чём в девятнадцать только мечтала: отпуск на море, хорошую школу для детей, ремонт и вообще жизнь без оглядки на каждую копейку, откладывая на их общую с Сашкой мечту – загородный дом у воды.
А Сашка всё это время оставался таким же. Он не менялся, только чуть больше седины в волосах и чуть мягче взгляд. Он всё так же составлял планы, но теперь они были не про побег, а про то, как свозить детей к бабушке на лето или как спланировать отпуск, чтобы и море, и горы. Маринка часто
Похождения похотливого крепостного (Глава 2)