дверь своего дома, и мы на мгновение неловко замерли, прежде чем я переступил порог. Чуть было не развернулся — всё, о чём я мог думать, это был мой тогдашний последний шаг в противоположную сторону.
— Спасибо, Нейтан, что пришёл. — Она пригласила меня внутрь. Господи, я всё ещё видел зарубки, которые мы вырезали на дверном косяке, ведущем на кухню, чтобы отмечать, как растёт Роуз. Это оказалось труднее, чем я думал.
Большая часть обстановки изменилась, но знакомство дома затмевало любые перемены, которые наши разбитые жизни могли наложить на то, что было нашим первым и единственным общим домом. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что какое-то время это был дом другого мужчины, и так же, как он, я в своё время вошёл в дом другой женщины на свой сезон брака.
Всё выглядело как плохой телевизионный сценарий, замкнувшийся в круг, когда Дженет пригласила меня сесть за кухонный стол, который я так хорошо знал. Я налил пиво, которое она мне дала, в запотевшую кружку и устроился в стуле, который так долго был моим. Она по-прежнему пила белое вино.
— Ну, думаю, это то, о чём я просила, и теперь, когда ты здесь, я всё ещё пытаюсь понять, с чего начать. — Она попыталась рассмеяться, но не вышло.
— Дженет, почему бы тебе просто не рассказать, как у тебя дела в последнее время? Ты всё ещё работаешь в «Белкс»?
— Да, хотя год назад меня перевели в магазин на другом конце города руководить новым. Там у меня всё нормально. Весной будет двадцать лет, как я у них. Они были хороши к нам. Роуз подрабатывала у них во время учёбы.
В основном мы болтали о повседневных вещах, и я чувствовал, что она знает обо мне больше, чем я о ней. Она ввела меня в курс дел нескольких наших старых друзей и соседей. С «старыми друзьями» у меня почти не было контактов — большинство из них выбрало её сторону во время и после развода.
— Нейтан, думаю, мне пора перейти к делу. По-моему, именно Карл сильнее всего на меня давил, а я его не слушала. Оглядываясь назад, он всё время был прав. Ты заслуживал, чтобы с тобой обращались как с мужчиной, а я вела себя так, будто тебя не существует. Это искорёжило Роуз, а правду говоря — меня искорёжило ещё сильнее.
— Карл всегда хорошо о тебе отзывался, знаешь, по-настоящему, и всё время уговаривал меня найти способ простить и сесть, по-настоящему поговорить с тобой. Он совсем не чувствовал угрозы. Господи, надо было его послушать.
— Он появился через пару лет после нашего развода и был одним из немногих, кто разглядел меня сквозь мою маску обиженной женщины. Как-то он пробил барьеры, которые я возвела после нескольких неудачных попыток вернуться в мир одиночек. — Она чуть улыбнулась и продолжила. — Ну, когда его убили на заводе, я почти полностью ушла в себя и занималась мало чем, кроме работы и того, чтобы Роуз шла по правильному пути. У нас с Карлом был хороший брак, но скорее из разряда «нам очень нравится быть друг с другом». Мне нужен был мужчина, а жить с кем-то гражданским браком, когда Роуз — подросток, я не хотела, поэтому мы поженились.
— Чёрт, я слишком много говорю о Карле и слишком мало о том, зачем позвала тебя. — Она налила себе ещё вина.
— Дженет, что спровоцировало срыв? Это же сама суть, правда?
— Да. Помнишь Джеймса Соломона? Он когда-то был эйчар-щиком твоего отца, а ты оставил его консультантом. Он
Тихие страсти