молча отдаёт деньги и закрывает дверь. Знал, у кого собака во дворе, а у кого злой охранник. Знал, к кому лучше приезжать до обеда, а к кому после. Всё это было моей жизнью. Обычной, размеренной. Той самой, которую я строил два года. Той самой, которую он разрушил за два дня.
— Сань давай чай попьём.
— Некогда парни, я хочу вернуться до 10 вечера.
— Ну не знаю. Столько картриджей развести и заменить.
Скептицизм коллег меня пугал, но вариантов не было. Я быстро запрыгнул за руль и с трудом завёл свою ласточку. Старенькая газель, которую я купил три года назад на последние деньги. Она была неказистая, с ржавыми боками и скрипучими дверями. Но она работала. Как и я.
Целый день мы ездили по соседнему поселению, развозили товары по заказчикам. Но как всегда появлялись непредвиденные моменты. Разные вопросы, дополнительные консультации. Кто-то просил показать, как заправлять картридж. Кто-то жаловался, что предыдущий не дослужил до конца. Кто-то просто хотел поговорить. Я не мог отказать. Каждый клиент был важен. Каждый заказ был деньги. А деньги были жизнь. Я улыбался, объяснял, показывал, заправлял, менял. Руки делали привычную работу, а голова была занята другим. Я всё время думал о Лене. О том, как она сейчас. О том, что чувствует. О том, вернётся ли она домой или сбежит. От меня. От него. От всего этого кошмара.
Коллеги злились, но молчали. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Они работали у меня уже два года, знали, что я не люблю простои. Но сегодня был особенный день. Сегодня я хотел вернуться домой как можно раньше. Потому что дома оставалась Лена. С ним. Одна.
Заехав к последнему заказчику, я глянул на часы и замер. Время 21:30. Я не успею за полчаса. Пока здесь провожусь, это минут сорок. Дорога до дома, дорога от работы. Я начал звонить Лене, но трубку она не брала. Потом ещё звонок. Гудки тянулись один за другим. Долгие, тягучие. Я уже хотел сбросить, как вдруг на том конце ответили.
— Ало, ало, Сань это ты, любимый. Кхе, кхе.
Голос был не Лены. Мужской. Хриплый, с лёгкой насмешкой. Я узнал его сразу. Макс.
— Макс, почему ты… где Лена?
— Да откуда я знаю, телефон на кухне лежит, с утра уже звонит. Я не трогал, но потом увидел, что написано «Саша Любимый» и твоё фото. Вот решил взять.
Я сжал телефон. В голове пронеслось тысяча мыслей. Почему телефон Лены на кухне? Почему она не взяла его с собой? Где она? Что он с ней сделал? Может, она в комнате? Может, он запер её? Может, она плачет? Может, он снова заставил её? Все эти мысли пронеслись за секунду. Одна другой хуже. Одна другой страшнее.
— Хорошо. Я хотел ей сказать, что задержусь, не успеваем.
— Хорошо, я передам. И это, можешь на обратном пути в круглосуточный забежать? Возьми бутылку мне.
— Хорошо.
Я сбросил. Руки дрожали. Я был рад, что Лены не было рядом с ним. В голову полезли разные мысли, когда я услышал его голос. Я подумал, что она дома. Что он заставил её, как и ночью. Встряхнув голову, я начал прогонять мысли от себя. Но на удивление я снова почувствовал возбуждение. Противное, липкое. Я ненавидел себя за это. Но тело реагировало само. Как будто оно было не моим. Как будто оно предавало меня. Как будто оно хотело того же, чего хотел он.
— Ты идёшь или нет?
Меня толкнул в плечо мой напарник. Они были злы на меня. Целый день я заставил их работать без
Живой унитаз