Даша наливала молоко в большие стеклянные банки и ставила их в холодильник. Она пила его каждый день, наслаждаясь его вкусом. Молоко Кати было сладковатым, с легким привкусом ванили, видимо, из-за протеиновых коктейлей, которые Катя пила после тренировок. Молоко Саши было более насыщенным, с кремовым послевкусием, напоминавшим топленое молоко из детства Даши.
Иногда, Даша заставляла Катю и Сашу пить их собственное молоко, стоя на коленях перед ней. Она наслаждалась их унижением, видела в этом свою победу. Катя давилась, ее тошнило от одной мысли о том, что она пьет свое молоко, но она не смела ослушаться. Саша пила спокойно, глядя в пол. В ее глазах читалась тоска и безысходность.
Прошло пять недель. Даша продолжала свою игру в ферму, наслаждаясь каждым моментом. Но однажды утром, во время дойки, она заметила, что молока стало гораздо меньше. У Кати вышло всего полстакана, у Саши – чуть больше полулитра.
Так как Саша и Катя больше не принимали препараты, то молоко начало убывать по естественным причинам. Да и Даша уже полностью наигралась в ферму.
Прошла неделя. Катя и Саша приходили в себя. Физически – быстрее. Препараты, искусственно стимулировавшие лактацию, давно перестали принимать, и тела возвращались к естественному ритму. Самое сложное было – справиться с душевной травмой. Они привыкли к Даше, к ее прикосновениям, к ее приказам. Рабство, каким бы унизительным оно ни было, стало их реальностью, их любовью.
Клейма заживали медленно. Катя украдкой ощупывала гладкий шрам под правой грудью и на копчике. Саша боялась даже прикасаться к своим меткам, но знала, что они там, навсегда впечатанные в ее плоть. И, что самое удивительное, эти шрамы не вызывали у нее отвращения. Наоборот, в них была какая-то странная, болезненная красота. Они напоминали о Даше, о силе, которую она имела над ними, о чувствах, которые они испытывали к ней.
Эта часть в жизни Кати и Саши закончилась, но их влечение к Даше, их зависимость от ее власти, только усилились.
Днем они вели обычную жизнь, но вечерами, когда приходила Даша, все менялось.
Даша больше не притворялась фермером. Она была просто Дашей, юной, красивой и властной. Она приходила в их дом, спускалась в тайную комнату в подвале, и там, вдалеке от посторонних глаз, все начиналось снова.
Даша не заставляла, не приказывала. Она просто смотрела на них своими темными, проницательными глазами, и этого было достаточно. Катя и Саша сами опускались на колени перед своей госпожой, готовые выполнить любое ее желание.
Даша часто оставалась молчаливой, позволяя Кате и Саше самим проявлять инициативу. И они делали это с усердием и страстью, пытаясь угодить своей госпоже, заслужить ее похвалу. Они касались ее тела, ласкали ее, целовали, стремясь доставить ей удовольствие.
Саша и Катя орально ублажали свою госпожу Дашу, доводя ее до множества ярких оргазмов. Даша изгибалась под их ласками, ее тело била дрожь, и она шептала их имена в порыве страсти. В эти моменты Катя и Саша чувствовали себя всемогущими, способными доставить своей госпоже наивысшее наслаждение.
После секса Даша иногда оставалась у них на ночь. Они спали втроем, тесно прижавшись друг к другу. Катя и Саша чувствовали себя в безопасности в объятиях Даши, как будто она защищала их от всех бед. Они знали, что она любит их по-своему, и это было для них самым важным.
Жизнь продолжалась. Школьные будни, домашние заботы, работа, встречи с друзьями. Но все это было лишь фоном для главного – для Даши. Она стала центром их вселенной, единственным источником радости и смысла.
"Ферма" закрылась, но игра продолжалась. И Катя, и Саша были готовы играть в нее
Ура! Тетя Ася приехала! Часть II