и заполнить ее. С каждым новым толчком острая боль утихала, уступая место дикому, грязному, первобытному кайфу – невольному, отторгаемому разумом, но захлестывающему тело. Она чувствовала, как ее мышцы, сначала сопротивляющиеся, теперь подчинялись ритму, странным образом отвечая на него. Ощущение того, как его мощный член скользит внутри, наполняя ее, а затем почти полностью покидает, чтобы снова ворваться, было одновременно мучительным и вызывающе интенсивным. Даша была полностью во власти этих ощущений, ее собственное "я" словно растворилось в этом физическом водовороте.
Даша стонала громко, бесстыдно, ее голос был чужим, первобытным, вырвавшимся из глубины ее существа. Она наслаждалась — наслаждалась не в смысле радости, а в смысле полного, отстраненного слияния с физическим процессом, тем, как ее тело превращают просто в кусок мяса для ебли. Это было освобождение от ответственности, от решений, от себя самой — лишь чистое, физическое, подчиненное чужой воле. Она чувствовала, как ее мозг отключается, оставляя место только для пульсирующих, обжигающих ощущений. Она чувствовала, как ее прямая кишка сжимается и разжимается вокруг его члена, откликаясь на каждое движение. В какой-то момент она почувствовала, как начинает кончать – оргазм накрыл её внезапно, мощной волной выброса эндорфинов, но это был не тот оргазм, о котором мечтают, а скорее физиологический шок, кульминация длительного и интенсивного воздействия. Ее прямая кишка судорожно сокращалась вокруг члена, усиливая ощущения обоих участников процесса. Глаза закатились, тело выгнулось дугой, выплевывая из себя стоны и всхлипы.
В этот момент вождь тоже почувствовал приближение кульминации – он ускорился ещё сильнее, начал яростно трахать девушку без остановки, его движения стали резкими, мощными, абсолютно доминирующими. Даша ощущала каждый толчок как удар, ее внутренности сотрясались, а тело билось на алтаре в последних конвульсиях. Он двигался, пока наконец, не кончил, заливая её кишку горячей, вязкой спермой. Жаркий поток внутри был последней волной, захлестнувшей Дашу, оставив после себя лишь оцепенение, пустоту и глубокую, невыносимую усталость – как физическую, так и душевную. Тело ее обмякло, бессильно лежа на холодном камне, пропитанное чужим семенем и ощущением глубокого, разрушительного унижения.
Пригласили в гости