берег. Тело покрывала липкая испарина, и его сотрясала мелкая, неконтролируемая дрожь – реакция на экстремальный стресс и перенапряжение. Саша, подойдя к ней, приложила пальцы к ее шее, ощупывая пульс. Затем взяла тонометр. «Пульс за двести, но падает. Давление почти в норме. Выдержит», — констатировала она, подтверждая, что организм Даши, несмотря на все потрясения, оставался в пределах допустимого. Ее тренировки не прошли даром.
Они работали быстро, слаженно, как единый механизм. Убрали машину, осторожно откатили ее в сторону, освобождая пространство.
Анус Даши представлял собой зрелище, которое невозможно было назвать ни обыденным, ни нейтральным — он был пугающим и завораживающим одновременно, демонстрируя явные признаки интенсивного воздействия. Темно-красный, почти бордовый оттенок его краев говорил о глубоком приливе крови, ткань выглядела отечной, слегка вывернутой наружу, а само отверстие зияло шире, чем обычно, сохраняя растянутую форму после многочасовых манипуляций. Обычно после их игр он возвращался в относительно привычное состояние довольно быстро, но сейчас — нет. Катя и Саша видели его во многих состояниях: слегка покрасневшим после первого проникновения, чуть припухшим после долгой, но осторожной тренировки, даже слегка дрожащим от усталости. Но таким — широко раскрытым, словно навсегда потерявшим способность сомкнуться полностью, — он был впервые.
Несмотря на устрашающий вид, они испытывали определенное удовлетворение — все было под контролем. Ни разрывов, ни следов крови, ни болезненных трещин, которые могли бы испортить их планы. Это был результат долгой подготовки: терпеливых тренировок, постепенно расширяющих ее пределы, и дорогой профессиональной смазки, которую Саша приносила с работы, — густой, почти шелковистой, предотвращающей трение даже при самых агрессивных движениях. Каждый предыдущий сеанс вел к этому моменту: Даша научилась расслабляться, ее тело запомнило, как подчиняться, а ее отверстие, хоть и выглядело сейчас измученным, было готово к большему.
Саша взяла тюбик с прозрачным гелем, не просто смазкой, а специализированной смесью, разработанной для подобных случаев — с легким анестетиком, притупляющим возможный дискомфорт, и заживляющими компонентами, успокаивающими воспаленную ткань. Она выдавила густую массу на пальцы, не скупясь, и, не колеблясь, нанесла ее на растянутые складки, втирая снаружи, а затем продвигаясь внутрь. Ее пальцы скользили глубоко, размазывая гель по стенкам канала, проверяя, не осталось ли сухих участков, которые могли бы доставить проблемы.
Даша все еще находилась в глубоком беспамятстве, ее сознание дрейфовало где-то в серой зоне между изнеможением и полным отключением чувств, когда Саша и Катя начали финальный этап своей задумки. Воздух в комнате был тяжелым, пропитанным запахами пота, интимной смазки и озона от работавших ранее механизмов. Девушки действовали слаженно, как единый организм, понимая друг друга без слов. Они аккуратно отстегнули обмякшие запястья и лодыжки Даши от холодного каркаса станка, который до этого момента служил ей и опорой, и тюрьмой. Ее тело, лишенное воли, тяжелым грузом осело на их руки. Вдвоем, бережно придерживая ее под мышки и колени, они перенесли ее к другой конструкции — одной из платформ, которая уже не раз использовалась в их экспериментах над пределами собственного тела.
В самом центре этой платформы, гордо возвышалась пробка в восемь сантиметров в самой широкой ее части из Катиной коллекции. Поверхность пробки, выполненная из высококачественного силикона, была отполирована до такого зеркального блеска, что в ней отражались блики ламп. Ранее она уже познала тепло тел и Саши и Кати, и теперь была готова принять новую жертву. Темный силикон был предварительно щедро покрыт толстым слоем вязкого, прозрачного геля, который свисал тяжелыми каплями, ожидая контакта с плотью.
Это был кульминационный акт, финал долгого дня, который Саша и Катя подготовили специально для Даши. Они медленно подняли ее абсолютно податливое,
Тоже мне, мужчина!