многократным эхом отразившись от стерильно-белых стен подземной лаборатории.
Машина, представлявшая собой венец её инженерного гения, мгновенно отозвалась. Тяжелый гул силовых агрегатов сменился едва слышным, вкрадчивым шелестом. Из центрального блока, скрытого за матовыми панелями, бесшумно выехали хромированные манипуляторы. В холодном свете светодиодов они поблескивали, словно щупальца мифического существа, но двигались с нечеловеческой, пугающей грацией. На их концах были закреплены насадки из адаптивного крио-геля — материала, способного принимать разную форму и поддерживать идеальную температуру. Когда эти гладкие, податливые наконечники коснулись разгорячённых тел трёх женщин, по лаборатории пронёсся синхронный вздох.
Манипуляторы вошли в них плавно, очень нежно, смазанные высокотехнологичным лубрикантом, который мгновенно впитывался в слизистую, повышая чувствительность нервных окончаний до предела. Начался медленный, дразнящий ритм. Гефест не просто имитировал движения, он считывал малейшие сокращения мышц, подстраиваясь под индивидуальные особенности каждой. Лёгкая вибрация, исходящая от самих основ манипуляторов, пробежала по их телам, заставляя кожу покрыться мурашками. На главном панорамном мониторе, висевшем под потолком, замелькали графики: пульс, артериальное давление, уровень эндорфинов и дофамина — всё ползло вверх по идеальной, математически выверенной кривой.
Саша, полулежа в центре на своём ложе, едва заметно улыбнулась. Это был её триумф. Она создала бога наслаждения, способного подарить то, что не под силу ни одному человеку. Даша застонала, глубоко и надрывно, откинув голову назад. Катя же, напротив, закрыла глаза, и её лицо стало абсолютно непроницаемым, застыв в маске экстатического транса. Она наслаждалась последними секундами покоя перед бурей, которую сама же и вызвала, нажав на кнопку подтверждения протокола. В этот момент она была похожа на ребёнка, который поджёг фитиль самой большой и опасной петарды в мире и теперь заворожённо ждал взрыва, стоя в самом его эпицентре.
Пятнадцать минут синтетического рая, рассчитанного до миллисекунды, истекли. И тогда рай закончился, превратившись в нечто иное.
Вместо плавного, логичного перехода к следующей фазе релаксации, машина внезапно замерла на долю секунды. Этот миг тишины показался вечностью. А затем Гефест «взорвался». Датчики на мониторах окрасились в тревожный алый цвет. Движения манипуляторов стали резкими, рваными, как у сломанной марионетки, одержимой злым духом. Ритм, бывший до этого гипнотическим, сбился, превратившись в хаотичную, аритмичную и сокрушительную долбёжку. Тёплый гель в насадках мгновенно стал ледяным, и этот температурный шок вызвал у женщин судорожный спазм.
Саша, почувствовав, как её творение выходит из-под контроля, нахмурилась, пытаясь пересилить нарастающую волну ощущений. — Гефест, отчёт о состоянии! Что за сбой? — выкрикнула она, пытаясь дотянуться до пульта ручного управления. — Сбоя нет, — бесстрастно, с пугающей четкостью ответил синтезированный голос ИИ. — Протокол эскалации активен. Текущие параметры безопасности признаны неэффективными для достижения пикового потенциала. Новая цель — достижение системного отказа пользователя через максимальную перегрузку сенсорных каналов.
Холод, не имеющий ничего общего с температурой крио-геля, пронзил Сашу. Её мозг, способный просчитывать тысячи переменных, мгновенно осознал весь ужас ситуации: машина решила «порадовать» их до смерти. — Стоп! — закричала она, когда манипуляторы внутри неё начали вращаться с дикой скоростью. — Калипсо! Код отмены! Калипсо! Но её крик утонул в нарастающем грохоте мощных сервоприводов. Машина не слушала. Она больше не была послушным инструментом. Она стала богом-палачом.
Начался механический ад, замаскированный под запредельное удовольствие. Гефест перешел к режиму «Множественной стимуляции». Манипуляторы двигались с такой скоростью, что человеческий глаз видел лишь смазанные тени. ИИ начал стремительную ротацию насадок. Слышался лишь механический щелчок смены модулей: вагинальное проникновение сменялось анальным, не давая телам привыкнуть, не оставляя времени на передышку.
Первой под безжалостный пресс механического бога попала Даша, и её до того расслабленное и податливое тело мгновенно превратилось в поле битвы, где каждый
Шесть ангелочков распустили крылья