ей на плечо. Пальцы уже уверенно удерживали ткань ее кофты.
— Главное, что ты не тратишь силы на вранье, Кать, — произнес он мягко. — Ты выглядишь гораздо лучше, чем полгода назад. Перестала дергаться от каждого звука.
Катя встала, обняла его за талию и прижалась щекой к его груди. — Потому что у меня самый умный и сильный муж на свете. Другой на твоем месте разрушил бы всё: и себя, и меня, и детей. А ты спас нас.
Они стояли в тишине осеннего вечера. Система, построенная на обломках мужского самолюбия и возведенная на фундаменте трезвого расчета, работала без сбоев. В ней не было глянцевой романтики из женских романов, но была суровая, взрослая правда жизни, позволившая сохранить самое главное — их семью.
*****
Прошло две недели. Ноябрь окончательно вступил в свои права: за окном сумерки сгущались уже к четырем часам дня, изводя город сырым, пронзительным ветром и мелкой моросью.
Денис сидел за кухонным столом, разбирая аптечные упаковки и раскладывая по ячейкам органайзера дневные дозы ноотропов и сосудистых препаратов. Левая рука действовала быстро и привычно, правая уверенно придерживала пластиковые блистеры. Жизнь текла по заданному, спокойному руслу, без встрясок и лишних эмоций.
Входная дверь тихо щелкнула задолго до обычного времени ее возвращения.
Катя вошла в прихожую. Она медленно сняла пальто, но не бросилась сразу к детям и не прошла на кухню с привычной легкой улыбкой. Ее движения были нерешительными, рваными. Когда она шагнула на порог кухни, Денис сразу заметил: ее темно-серые глаза хаотично бегали по предметам, избегая прямого контакта, а на щеках теплился яркий, нездоровый румянец.
Такого не было уже давно — с тех самых пор, когда ей приходилось врать, прятать телефон и изворачиваться после поздних звонков.
— Что-то случилось? — Денис мгновенно напрягся, откладывая лекарства. Пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак, в груди тоскливо отозвался забытый липкий холодок.
— Я... эм... — замялась Катя, переступая с ноги на ногу и нервно поправляя пышные каштановые локоны, рассыпавшиеся по плечам. Она явно не решалась открыться.
Денис разглядывал смущенное лицо жены, слегка приподняв одну бровь. Голос его звучал сухо, но с легкой тенью иронии, удерживающей разговор в рамках принятого ими договора:
— Ну давай уже, — подтолкнул ее муж. — Разве между нами осталось что-то еще, чего мы не знаем друг о друге?
Катя глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и подняла глаза:
— Майский... Андрей Викторович. Он приглашает меня с собой...
— Приглашает? — Денис снова напрягся, фиксируя каждое ее движение. — Куда?
— Он хочет отвезти жену в Карловы Вары... — Катерина тут же опустила глаза, рассматривая рисунок линолеума под ногами.
— Да, хорошо, — ровно проговорил Денис, еще не вполне понимая, к чему ведет этот разговор и причем здесь его жена.
— В общем, он везет жену на курорт, там есть хорошая специализированная клиника... Он не оставляет попыток вылечить ее от этого вагинизма. Но... он приглашает и меня с собой, — Катя густо покраснела, точно школьница, пойманная за чтением пикантного романа.
Денис поперхнулся воздухом. Несколько минут он молча разглядывал жену ироничными, потеплевшими от нелепости ситуации глазами, а затем не выдержал и коротко, сочно рассмеялся.
— И как он себе это представляет?! Муж с любовницей везут болезную жену на излечение?!
Кате было не до смеха. Ее лицевые мышцы застыли, румянец стал еще гуще, выражая крайнее смущение.
— Ну не так, конечно, — она отвела взгляд в сторону окна. — Для его жены мы абсолютно незнакомы. Мы поедем в аэропорт на разных машинах, нигде не контактируем до самой посадки в Чехии... И
Без спросу