— Это почему это?! — Даша удивленно обернулась, уже совершенно не всхлипывая.
— Ну... я же получается, как отшил тебя.
Даша вдруг коротко хихикнула. Шагнув обратно к нему, она снова обхватила его шею руками и, привстав на носочки, одарила его глубоким, жарким поцелуем.
На этот раз Денис не остался статуей — он ответил на ее порыв, и в эту самую секунду неожиданный, давно забытый импульс прошел по его нервным окончаниям: непослушное тело само подалось вперед, и он четко ощутил, как толкнул девушку в бедро.
Даша отстранилась, хмыкнула и ехидно усмехнулась, окинув его озорным взглядом:
— Значит, импотент, говоришь?!
Денис мгновенно залился густой краской, как старшеклассник, и смущенно опустил голову, не в силах подобрать слова. Психогенный блок, годами давивший на его физиологию, дал трещину там, где он этого меньше всего ожидал.
— Ладно, не парься, — Даша тепло подмигнула ему, выходя в коридор. — Я послезавтра, как обычно, приду, рассольник вам наварю и с Алисой сходим на прием к врачу. У нее ушки болят.
Она обулась, надела куртку и тихо хлопнула входной дверью.
Денис медленно вернулся за стол, всё еще пытаясь переварить произошедшее с его телом и мыслями. В этот момент в кармане брюк завибрировал и зазвонил телефон.
Денис достал смартфон и взглянул на экран.
Лаконичная надпись «Любимая» отозвалась глубоким, чистым теплом в его сердце. Он провел пальцем по экрану и приложил трубку к уху:
— Да, Катюш... Я слушаю тебя, родная.
Глава 3.
Это был один из тех редких, звенящих осенних дней в Карловых Варах, когда утренний туман к десяти часам полностью рассеивается, уступая место прохладному золотому солнцу.
Наталью с самого утра забрали на комплексную терапию: сначала часовой блок индивидуальной гипнотерапии, а затем — продолжительные бальнеологические процедуры и углекислые ванны под присмотром главного врача клиники. У Андрея Викторовича образовался абсолютно свободный день до самого вечера.
В десять утра к бутик-отелю Кати подъехал арендованный Майским вишневый «Ягуар». Андрей вышел из машины в стильном темно-синем пальто из мягкой шерсти и светлом джемпере. Он выглядел заметно посвежевшим: за три дня в Чехии, вдали от бесконечных рабочих звонков и домашнего напряжения, его брутальные черты лица смягчились.
Катя спустилась к нему в приталенном бежевом полупальто, с каскадом темно-каштановых локонов, спадающих на воротник, с большими темно-серыми глазами, в которых больше не было ни капли прежнего страха.
— Доброе утро, Катенька, — Андрей тепло улыбнулся, открывая перед ней дверцу. — Сегодня у нас день без спешки. Я хочу показать тебе город так, как его видят не больные, а те, кто умеет наслаждаться жизнью.
Они начали прогулку от Садовой колонады — ажурной чугунной галереи XIX века, утопающей в пожелтевших кронах Дворжаковых садов. Прогуливаясь по брусчатке, Андрей ненавязчиво держал Катю под руку. Они не спеша пили минеральную воду из традиционных фарфоровых кружек-поильников с длинным носиком, пробуя воду из источника «Змеиный» и знаменитого «Гейзера», чья струя бьет на высоту нескольких метров прямо в стеклянном павильоне Гейзерной колонады.
Майский оказался великолепным рассказчиком. Без тени пафоса он делился историей города, переплетая ее со своими мыслями о жизни, бизнесе и человеческих ценностях. В его обществе Катя чувствовала себя не просто спутницей, а дорогой, уважаемой женщиной.
К обеду они поднялись на фуникулере к башне «Диана», возвышающейся над Карловыми Варами на холме Вышина притела. Отсюда, со смотровой площадки, весь курортный город открывался как на ладони: игрушечные фасады неоренессансных особняков, извилистая лента реки Тепла и бесконечные лесистые холмы, полыхающие багрянцем и золотом.
Они пообедали в охотничьем ресторанчике прямо у подножия башни. Андрей заказал запеченную утку с брусничным соусом, кнедлики и бокалы терпкого
Грех оказался сильнее