Голос Ахмеда прозвучал громко, заполняя собой всё пространство лестничной клетки. Он смотрел на них, и в его глазах была насмешка, но не злая, а скорее одобрительная.
— Здравствуйте, господин Ахмед.
Сказали Дима с Олей в унисон. Их голоса слились, и это было так неожиданно и так правильно, что Ахмед улыбнулся. Он оценивающе осмотрел их, с головы до ног и впустил в квартиру.
Пока они медленно переобувались в тапочки, стоявшие у двери, Ахмед пошёл в комнату. Он слышал, как они переговариваются шёпотом, как Оля спрашивает у Дмитрия что-то, а тот отвечает односложно. Переглянувшись, Дима с Олей пошли за ним, и их шаги были тихими, неуверенными, как шаги людей, входящих в тёмную комнату, где может быть что угодно.
— Замок на месте?
— Да.
Дмитрий сказал это и почувствовал тяжесть в штанах. Оля старалась не смотреть в глаза Ахмеду, волнение было очень сильным, она чувствовала, как пересохло в горле, но при этом внутри всё горело пламенем. Ахмед чувствовал её волнение, чувствовал эти вибрации в воздухе, которые исходили от её тела. Впервые за долгое время он не спешил и по-настоящему получал удовольствие от процесса.
— Раздевайтесь!
Оля и Дима начали снимать одежду. Движения их были неуклюжими, они путались в рукавах, смотрели в пол, боясь встретиться взглядами. Ахмед стоял и наблюдал, скрестив руки на груди, и в его позе было что-то от скульптора, который смотрит на глину перед тем, как начать лепить.
— Пойдёмте в спальню.
В спальне слабо пробивался свет сквозь плотную штору. Большая кровать была не застелена. Для Ахмеда это было рабочим местом. Рядом с кроватью стоял стул, деревянный, с высокой спинкой. На нём лежали наручники и моток верёвки.
— Садись.
Дмитрий подошёл к стулу и сел. Как только он сел, Ахмед надел на него наручники и застегнул так, что тот просто не мог встать. Металл холодом обжёг запястья, и Дмитрий почувствовал, как его член сразу набух в клетке. Теперь он не мог ничего сделать. Он был прикован к стулу, голый, уязвимый, и заключительным действием был шарик на верёвке, который оказался у него во рту и служил роль кляпа. Дмитрий попробовал его языком, но тот был гладким и твёрдым, как камень.
Оля смотрела на мужа и улыбалась. В таком виде она никогда его не видела. Культурный интеллигент сидел голый на стуле с шариком во рту, и его глаза были полны страха и возбуждения. Она стояла голая, руками прикрывая груди и пах, но это было скорее рефлексом, чем необходимостью, потому что Ахмед уже видел её всю, и она знала это.
Закончив с Дмитрием, Ахмед позвал Олю к себе. Взяв верёвки, он завязал её руки сзади. Верёвка была мягкой, но узлы были тугими, и Оля почувствовала, как ограничение движения отдаётся в плечах, как натягивается кожа. Он уложил её на кровать, лицом вверх, и её связанные руки оказались под ней, создавая неудобную, ноющую опору. А после начал раздеваться сам.
Оля лежала и смотрела на то, как оголяется сильное мужское тело. Волосатая грудь и спина, покрытые тёмными, жёсткими на вид волосами, а там ниже, где начинался живот, крепкий мощный член уже налитый кровью, тяжёлый, с толстой головкой, которая блестела в полумраке комнаты. Ахмед оголился полностью и лёг рядом. Его крепкие волосатые руки начали ласкать тело Оли. Он сжимал её груди и щипал соски, иногда даже слишком больно. Боль быстро проходила, и на её место приходило тепло и возбуждение, которое растекалось по всему телу, как горячая вода по холодной коже.
Кабан и Заяц