Не дергайся, — рявкнул он. — Принимай душ, как подарок. Другие бабы в твоем возрасте уже никому не нужны, а на тебя аж трое мужиков смотрят. Сын вон вообще не отводит глаз.Иван действительно стоял у стены, тяжело дыша, и яростно дрочил. Его член блестел от смазки, глаза горели.
Тоха закончил мочиться и, не убирая член, повернулся к Ивану.— Эй, пацан, — окликнул он его. — Иди сюда. Держи свою мамашу за руки. А то она сейчас в истерике начнет дергаться, а нам это не надо. Ты же хочешь, чтобы все прошло гладко?Иван, не раздумывая, отлепился от стены и подошел к матери. Его член все еще торчал из штанов, но сейчас он думал только о том, как помочь этим двоим. Он схватил Наталью за запястья и завел их ей за спину, фиксируя в замок.— Вот так, — сказал он, и его голос был хриплым от возбуждения. — Держу. Продолжайте.
Наталья забилась в руках сына, пытаясь вырваться. Ее лицо, мокрое от мочи и слез, исказилось от ужаса и отвращения.— Пусти! Пусти меня! — закричала она, вырываясь. — Ваня, опомнись! Они же насилуют меня! Твою мать!Но Иван держал крепко. Его пальцы впились в ее запястья, не давая вырваться. Он наклонился к самому ее уху и прошептал:— Тихо, мам. Не порти момент. Ты же знаешь, что заслужила это. Старая, страшная, никому не нужная. Радуйся, что на тебя вообще кто-то позарился.
— Слышь, пацан дело говорит, — осклабился Серега, глядя на бьющуюся в истерике Наталью. — Радуйся, сука! Кому ты еще нужна, старая, страшная корова с отвисшими дойками? Посмотри на себя — рожа кривая, сиськи как тряпки, пизда волосатая, небось, еще и воняет. А мы тут, два здоровых мужика, готовы тебя драть. Бесплатно! Из жалости, можно сказать!Он заржал, довольный своей шуткой, и Тоха подхватил его смех. Наталья зарыдала громче, пытаясь вырвать руки из хватки сына, но Иван держал мертвой хваткой.— Не вырывайся, мам, — прошептал он ей на ухо, и его голос был полон извращенной нежности.
— А теперь, — сказал Серега, подходя к стоящей на коленях Наталье, — открой рот, сука. Я хочу, чтобы ты пососала у меня, как в прошлый раз. Только теперь без глупостей. Помнишь, как я кончил тебе в глотку? Помнишь вкус моей спермы?Наталья сжала губы, мотая головой. Моча все еще капала с ее волос на лицо, смешиваясь со слезами. Серега нахмурился и, размахнувшись, снова ударил ее по лицу. Голова Натальи дернулась, из носа брызнула кровь.— Открывай рот, я сказал! — рявкнул он. — Или я тебе все зубы выбью, старая шлюха!Тоха тем временем зашел сзади и грубо разорвал на ней черный пеньюар.
Тонкий шелк с треском разошелся по швам, обнажая бледное тело Натальи. Ее отвисшая грудь с темными сосками беззащитно качнулась, когда она дернулась от неожиданности. Тоха скомкал остатки пеньюара и отбросил их в сторону.— Смотри, Серега, — хмыкнул он, хватая Наталью за грудь и грубо сжимая. — Дойки-то совсем отвисшие. Как у старой козы. А туда же — в шелках ходит, губки красит. Думает, что еще кому-то нужна.— А мы ей покажем, что нужна, — осклабился Серега, снова хватая Наталью за волосы и задирая ее голову вверх. — Открывай рот, сука. Последний раз предупреждаю.
Наталья, сломленная болью, унижением и безысходностью, наконец разжала губы. Ее рот приоткрылся, и Серега, не теряя ни секунды, вогнал свой толстый, короткий член ей в глотку. Она закашлялась, подавилась, но он держал ее голову крепко, наматывая волосы на кулак.— Вот так,
Трое в спальне