дышит, глядя на неё сверху вниз, и поняла: пальцев ему мало.
— Смотри... — прошептала она, её голос дрожал от возбуждения.
Одним резким движением она задрала платье до самой талии и рванула вниз бретельку лифчика. Тяжелая, налитая грудь третьего размера с темным, напряженным соском выпрыгнула наружу. Вторая последовала за ней. Катя стояла перед ним абсолютно открытая: пышные сиськи, тяжело вздымающие в такт дыханию, и мокрая пизда, которую он всё еще сжимал рукой.
— Потрогай... — выдохнула она, прижимаясь грудью к его футболке. — Полоскай их, Коля. Делай с ними всё, что хочешь.
Он вцепился в её плоть с жадностью. Он не гладил — он буквально сминали её грудь, сжимая соски так сильно, что Катя вскрикнула. Он перехватывал их, перекатывал между ладонями, будто проверял товар на рынке, и при этом грубо вжимал её в стенку лифта.
— Охуеть... какие огромные, — прохрипел он, впиваясь зубами в её ареолу.
Но Катя хотела большего. Ей хотелось чувствовать его полностью.
— Глубже... — простонала она, запрокидывая голову и упираясь затылком в холодное зеркало. — Засунь руку... всю руку, Коля! До самого дна!
Коля, подстегнутый её требованием, сменил хватку. Он убрал одну руку с её груди и, максимально выпрямив пальцы, с силой толкнул кисть внутрь её растянутого входа.
Катя издала гортанный, почти животный звук. Он вошел глубоко — гораздо глубже, чем любой из его пальцев. Его костяшки с хрустом вошли в её влажную глубину, растягивая стенки пизды до предела. Она чувствовала, как он буквально заполняет её собой.
— Блядь, ты реально как бездонная! — выругался он, чувствуя, как её мышцы жадно обхватывают его руку.
Он начал двигать кистью внутри неё — медленно, с нажимом, имитируя глубокие толчки. Одновременно с этим его вторая рука продолжала яростно «полоскать» её сиськи, сминая их в один плотный ком. Катя была в экстазе: сверху её грубо тискал молодой мужчина, а снизу её пизда была забита его рукой по самое запястье.
Она кончила внезапно и мощно, с судорожным всхлипом. Её внутренние стенки начали ритмично сжимать его руку, выжимая из неё остатки смазки. В этот самый момент лифт с резким толчком дернулся и поехал вверх.
Коля медленно вытащил руку — мокрую, блестящую от её соков. Он посмотрел на свою ладонь, потом на задыхающуюся Катю и ухмыльнулся.
— Ладно, Катюх. Сегодня я молчу. Но завтра... завтра я приду за добавкой.
Вечер опустился на город тяжелым, серым одеялом. В квартире пахло дорогим кофе и чистотой — той самой обманчивой стерильностью, за которой Катя прятала свои секреты. Она медленно переодевалась в домашний шелковый халат, который едва прикрывал бедра. Каждый раз, когда ткань касалась внутренней стороны ног, она чувствовала легкое жжение и влажность — след от грубых пальцев Коли всё еще жил в ней, напоминая о том унижении, которое принесло ей почти экстатическое удовольствие.
Андрей сидел в кресле с бокалом красного вина. Он не спрашивал, как прошел день. Он просто наблюдал за ней — за тем, как она неловко поправляет бретельку, как тяжело дышит, как её зрачки расширяются при каждом шорохе. Он знал этот взгляд. Это был взгляд женщины, которая только что была «использована».
— Ты сегодня какая-то... притихшая, — произнес он низким, обволакивающим голосом. — Словно с тобой случилось что-то, о чем ты боишься рассказать. Или, наоборот, очень хочешь.
Катя замерла посреди комнаты. Тишина стала густой, почти осязаемой. Она медленно подошла к мужу и опустилась перед ним на колени, положив руки ему на бедра.
— Лифт застрял, Андрей... — начала она, и её голос надломился. — С Колей. Тем пацаном из нашего двора.
Скотланд-Ярд и секс