внутренние стенки, заполняя собой всё её существо. — Это так... так странно... я чувствую тебя... внутри меня... так глубоко...
— Не сопротивляйся, — приказал он, начиная медленно, мучительно медленно двигаться. — Обними меня, мама. Обними своих сыновей. Почувствуй, как мы становимся единым целым.
— Но это... мы говорим так... пока ты внутри меня... — Лейла была в полном замешательстве. Этот контраст между нежностью разговора и грубостью физического акта сводил её с ума. — Это так... постыдно...
— Это не постыдно, это истина, — Джемаль продолжал свои медленные, глубокие толчки, заставляя её стенки пульсировать. — Твоё тело — это храм, и мы изучаем его каждую трещину.
— Мама, ты просто великолепна, — раздался голос Мехмеда, который не отходил ни на шаг. Он стоял у её изголовья, его глаза сияли восторгом. — Ты выглядишь так прекрасно с членом Джемаля внутри тебя. Твоё лицо... оно светится от этого запретного огня. Но знаешь, что будет еще прекраснее? Когда мы посадим в тебя наше семя. Когда ты будешь не просто женщиной, а сосудом, полным нашей силы.
Лейла чувствовала, как каждое его слово отзывается внутри неё новой волной возбуждения. Мысль о том, что она будет наполнена их семенем, вызывала у неё одновременно и священный ужас, и неистовую, животную жажду.
Джемаль ускорялся. Его движения становились всё более мощными, он буквально вбивал себя в неё, заставляя её тело содрогаться.
— Я сейчас... мама... я не могу больше... — прохрипел он.
Он сделал еще один, невероятно глубокий толчок и замер, его тело напряглось, как натянутая струна. Лейла почувствола, как внутри неё что-то взорвалось. Горячая, густая струя Джемаля ударила в её стенки, заполняя её, растягивая её изнутри. Она чувствовала этот невероятный прилив тепла, этот объем, который не мог быть иным, кроме как нечестиво огромным.
— О-о-ох... так много... — всхлипнула она, чувствуя, как сперма наполняет её до краев.
— Это только начало, — прошептал Джемаль, отстраняясь и глядя на то, как её живот слегка округлился от его семени. — Твоя главная задача, мама, — сделать так, чтобы твоя вагина была всегда полной спермы наших сыновей.
— Да, — подтвердил Мехмед, его голос был полон решимости. — Мы не остановимся, пока наши мешочки не станут пустыми, а ты не будешь переполнена нами до самого края.
Лейла, чувствуя себя совершенно опустошенной и одновременно переполненной, попыталась подняться.
— Я... я должна пойти в купальню, — пробормотала она, чувствуя, как липкая, теплая жидкость Джемаля медленно начинает вытекать из неё. — Мне нужно смыть это... я не могу...
Она попыталась приставить ладонь к своему лону, чтобы удержать сперму внутри, пытаяя как-то сохранить это ощущение полноты, и начала медленно вставать.
Но Мехмед не собирался отпускать её.
— Мама, куда это ты собралась? — его голос прозвучал совсем близко. Он подошел к ней сзади, когда она еще была на коленях. — Мы ведь еще даже не начинали по-настоящему.
Он бесцеремонно схватил её за бедра и отодвинул её руку от своего лона.
— Мы сказали, что будем кончать в тебя вместе, — прошептал он ей в затылок. — И мы сделаем это. Скоро ты почувствуешь нас обоих одновременно.
Мехмед не стал ждать. Его член, уже готовый и пульсирующий, устремился к её входу. Сперма Джемаля, которая всё еще оставалась внутри неё, послужила идеальной, скользкой смазкой. Он вошел в неё одним движением, используя остатки братского семени, чтобы мгновенно проскользнуть внутрь.
— А-а-ах! — Лейла вскрикнула, когда он заполнил её.
Мехмед двигался быстро и неистово. Он использовал её тесную, уже размягченную и наполненную семенем брата вагину с жадностью зверя. Лейла не могла
Алкоголизм и инцест. часть 17 - Ряд эпизодов