подпрыгивая на его коленях, её маленькие груди подпрыгивали в такт. Миша, потеряв голову, хватал её за бёдра и помогал, вгоняя в неё себя всё глубже. Его оргазм был мощным, он выл, вливая в неё своё семя, а она лишь сильнее прижималась к нему, выжимая из него каждую каплю.
Андрей наблюдал за этим, бледный, с членом, который, казалось, сейчас лопнет от напряжения. Лина, ещё мокрая от Миши, подползла к нему на коленях. Она была вся в соках их тел, её рыжий лобок блестел.
– Ты такой тихий, – прошептала она, целуя его в губы. – Не бойся.
Она уложила его на спину и села сверху, но не как с Мишей, а лицом к нему. Медленно, смакуя каждое мгновение, она приняла его член внутрь. Андрей застонал. Его руки обняли её за спину, и он смотрел, зачарованный, как её маленькое личико искажалось от наслаждения, как её груди прижимались к его груди. Она двигалась плавно, ласково, шепча ему на ухо грязные слова, которые заставляли его трястись. Когда он кончил, это было тихо, с судорогой и слёзами на глазах, а она, не останавливаясь, продолжала двигаться, выжимая из него последние спазмы.
Но она не была удовлетворена. Жар сауны, смесь запахов мужских тел, пота и секса, её собственная, ненасытная плоть – всё это сводило её с ума.
– Все, – хрипло приказала она. – Ко мне. Все сразу.
Они не поняли сначала. Но Лина легла на спину, широко разведя ноги, обнажив свою розовую, вздувшуюся от возбуждения киску.
– Витя, снова в рот. Миша... в меня. Андрей... – она потянула его к своему лицу, – садись.
Их дикость проснулась мгновенно. Миша, члён которого снова затвердел, грубо вшёл в неё сзади, держа за бёдра. Витя, возродившийся быстрее всех, засунул свой член ей в рот, начиная неистово двигаться. Андрей, дрожа, устроился у неё над лицом, и она, жадно высунув язык, принялась ласкать его яйца, а затем и сам ствол.
Это был хаос плоти, стонов, хлюпающих звуков и хлопков по коже. Её трясло, как в лихорадке, от насаживающих её со всех сторон членов. Она была разорвана, заполнена, использована. Она чувствовала, как внутри неё взрывается Миша, как Витя кончает ей в горло второй раз, как Андрей, не выдержав, покрывает её лицо и грудь тёплыми струями. И она сама, наконец, взорвалась тихим, пронзительным криком, её тело извивалось в судорогах, сжимая всё, что было внутри.
Они лежали вперемешку, дыша, как загнанные звери. Пот покрывал их тела смешанный, липкий.
Потом, уже в тишине остывающей сауны, Лина поднялась первой. Она посмотрела на них — на этих мальчиков, которые только что стали мужчинами в её объятиях. В их глазах читался шок, стыд, но и тёмная, непередаваемая благодарность.
– Душ наверху, – сказала она просто, поднимая свой халат. – И никому ни слова.
Они молча кивнули.
Она поднялась по лестнице, чувствуя, как по её внутренней стороне бедра стекает смесь их семени. На пороге она обернулась и увидела, как они неуверенно поднимаются, глядя на неё, на её обнажённую спину, на рыжую полоску, мелькающую между полуприкрытых полах халата.
Она улыбнулась про себя. Первая. Навсегда первая. И этот запретный, грязный след на их невинности теперь останется с ними навсегда. Так же, как и её образ, застывший в пляшущем пару сауны, — образ совратительницы, забравшей их детство в обмен на несколько минут животного рая.
развратные муж с женой устраивают беспредельные оргии