Категории: Измена | Минет
Добавлен: 26.10.2026 в 20:54
запахом кокоса.
Ресторан на Патриарших был маленьким и тихим, с белыми скатертями и бесшумными официантами. Варя бывала в таких местах с мужчинами на тридцать лет старше, которые смотрели на неё как на десерт, а сейчас напротив сидел Виктор в непривычной белой рубашке и всё время поправлял воротник. Она ахала от цен, переспрашивала, что такое тартар, и он объяснял без снисхождения, по-доброму. Про отца он рассказал коротко, без жалоб, но челюсть у него напряглась, и взгляд ушёл к мокрому окну. Варя протянула руку через стол и коснулась его пальцев. Он вздрогнул, но руку не убрал.
Водитель повёз их через вечернюю Москву, мимо витрин Тверской и тёмных сталинок к бесконечным многоэтажкам окраины, и город из этой машины казался тише и мягче, как аквариум за толстым стеклом. Однажды на повороте их колени соприкоснулись, и Виктор сразу отодвинулся, извинившись шёпотом.
У подъезда не горел фонарь, у мусорки копошилась рыжая кошка, на лавке валялась пустая бутылка, и Варе стало стыдно за этот двор и обшарпанную дверь. Виктор как джентльмен обошёл машину и открыл ей дверь. Они ещё немного поговорили о погоде и о кошке, и Варя чувствовала, что сейчас он скажет «пока». Она опустила глаза в асфальт, на трещину с застрявшим кленовым листом.
— Может, зайдёшь на чай? У меня есть очень вкусный.
Он сглотнул, под ногой у него скрипнула щебёнка, и даже в темноте было видно, как он покраснел до ушей.
— Да. Если можно.
В квартире пахло кокосом, свежим бельём и корицей от догоревшей палочки. Варя включила чайник и потянулась за жестяной банкой на верхнюю полку, нарочно встав на цыпочки, чтобы платье натянулось на бёдрах. В тёмном стекле шкафчика она увидела, что Виктор смотрит на её попу, беспомощно и голодно, а заметив, что она может это видеть, резко отворачивается к орхидее.
Всё шло так, как она планировала, но, глядя, как распускаются в кипятке чайные листья, Варя вдруг засомневалась. Те мужчины, которых она знала, становились щедрее, чем быстрее она сдавалась, а этот смотрел на неё как на что-то хрупкое, на что страшно дышать. Не спугнёт ли она его быстрым переходом в горизонтальное положение и не увидит ли он в ней ту самую девушку, которая улыбается шире, узнав, чей он сын? Она поставила перед ним чашку и держала свою.
За стеной бубнил соседский телевизор, по подоконнику стучали капли. Виктор поставил чашку и долго смотрел на неё. Кто первым наклонился через стол, Варя потом не могла вспомнить. Поцелуй вышел лёгким и почти детским, с привкусом чая и мятной конфеты, и Варя, привыкшая к другим поцелуям, на мгновение не знала, куда деть руки. Потом его тёплые пальцы легли ей на талию и скользнули к рёбрам, дыхание у него сбилось, локтем он задел чашку, и тогда она мягко положила ладонь поверх его руки и отстранилась.
— Виктор, я не могу так быстро. Извини.
Он отдёрнул руку, точно обжёгся.
— Нет, это ты меня извини. Я зря полез к тебе. Просто всё так складывалось...
— Да я понимаю.
Она коснулась его пальцев кончиками ногтей и опустила глаза.
— Ты мне очень нравишься, правда. Только мне нужно время.
Он закивал, не поднимая головы, допил остывший чай одним глотком и встал, чуть не опрокинув стул. В прихожей он неловко помялся, не зная, можно ли её обнять, и только сжал ей руку.
— Спасибо. За вечер.
— Тебе спасибо. Напиши, как доедешь.
Варя подошла к окну, не включая свет, и отодвинула край шторы. Виктор стоял внизу без зонта, засунув руки в карманы, и смотрел на её окно. Потом опустил голову и
тёя и все