В общем мне стало уже как то пофиг, ведь обратно не пришить ни яйца, ни мошонку, прошло столько времени.
Так шли дни, недели и месяцы. Я уже свыкся с этой мыслью и мне было достаточно того что д.Миша играл моим членом и мучил его, а я играл его яйцами и сосал его член, пока он не кончал.
Во второй половине лета, д.Миша подозвал меня и дал мне визитку и сказал.
— Позвони моему брату, он тебе всё скажет.
Как только я сдал смену и вышел на улицу, я позвонил и брат д.Миши, Николаю и он пригласил меня на встречу. Я не стал отказываться и пришёл в назначенное время. Какое же мое было удивление, когда я на столе увидел свою мошонку и яйца с десятками воткнутых в них игл. Мошонка была вся грязная и в дырках и я понял что дырки от острых каблучков.
— Ты хочешь вернуть их себе, - спросил Николай.
— А что, разве можно, если можно, то конечно. - ответил я и немного воспрял духом.
Пролежав в больнице три дня, Николай реанимировал мои яйца и мошонку и пришил все на место. Ещё через неделю я уже почувствовал что все в порядке и чуствительность в мошонке и боль, если я сдавливал яйца, а ещё через пару дней я подрочил член и кончил. Это было что то неописуемое после длительного воздержания.
После того как все восстановилось, я понял почему д.Миша был такой спокойный и хладнокровный, когда отрезал мошонку и яйца и выбрасывал их куда хотел. Наши развлечения воспылали с новой силой и я уже ничего не боялся и ничему не удивлялся, только спросил однажды.
— дядя Миша, а если яйца и мошонку удалить, сколько можно жить без неё, ну чтоб потом можно было пришить обратно.
— Я не знаю, но если тебя это волнует так сильно, то спрошу у брата, - сказал он.
Я промолчал и моё молчание было истолковано по своему. Дядя Миша когда узнал, сказал мне.
— Я узнал, что понравилось без яиц ходить. Брат сказал если обработать, то сколько хочешь.
Я улыбнулся но не сказал ни да, ни нет. В очередное наше развлечение д.Миша не стал меня даже спрашивать, хочу я или нет и когда он кончил и встал с меня, мои яйца и мошонка снова валялись на кафельном полу. Я молча встал и начал убирать все за собой на полу. Дядя Миша натянул штаны, он не любил без портков ходить, как он выражался. Подняв с пола мои яйца и мошонку, он отмыл их под раковиной и ушёл в нашу коморку. Я когда все замыл и вытер, вышел из туалета в коридор и увидел странную картину. Дядя Миша стоял ко мне спиной и размахнувшись бросил вдоль по коридору сначала одно яйцо, затем второе и наблюдал как они катятся по полу, а после пошёл подбирать их. Когда он уже шёл обратно, то заметил меня и спросил.
— Все прибрал, айда чай пить, вскипел только что.
Попив чай и перекурив, он ушёл домой. Я смотрел на свой член весь израненый и сделал перевязку. К утру ранки стало затягиваться. Через два дня я зачем то зашел к Алёне и снова увидел у неё ту самую подставку с моими яйцами в качестве игольницы.
Шла осень и на улице уже холодало. Я ходил на работу в обрезанных штанах с голой жопой и болтающимся на холодном ветру членом. Иногда я толкал руку в карман и грел его, а иногда терпел, пока не заходил в помещение. Во время перекура
Воспоминания 18-я часть