с д.Мишей когда уже выпал снег, но было тепло и кругом была слякоть, он снова бросил мою мошонку в грязь, а к утру все замерзло. Так моя мошонка осталась под снегом или во льду на всю зиму и только весной, как все растаяло и подсохло, д.Миша выковыря её и забрал. Когда в мае я пошёл в отпуск, то увидел снова свои яйца-игольницу. В них было полно навтыкано иголок. После отпуска д.Миша намеками сподвиг меня на очередную авантюру и я повелся. В выходной в больнице его брат Николай, отрезал мне член и вывел уретру ближе к анусу. Теперь у меня между ног ничего не болталось. Я стал полноценным евнухом. Д.Миша забрал мой член у брата и вместе с мошонкой забросил в морозильную камеру у себя дома. Его интерес ко мне постепенно угас и мы встречались и чудили уже раз в месяц, а после и раз в два и три месяца. Меня ничего не беспокоило и я привык жить без своих гениталий. Так же дежурил ночами голым но д.Миша ко мне на огонек больше не заходил.
Прошёл год или чуть больше и ко мне подошла Алёна. Она была беременна и собиралась в декретный отпуск. Кто займет её место и что сделает с игольницей, она не знала и не хотела, чтобы догадались и о ней сплетничали. Протянув мне игольницу, она сказала.
— Я в декрет ухожу, д.Миша велел тебе отдать.
— Спасибо, - сказал я и взял из её рук свои яйца вместе с иголками.
Дядя Миша болел и уже четыре месяца не работал и я спросил у Алёны.
— А как там дядя Миша?
— Ничего, держится, просил чтоб ты к нему зашёл, - ответила Алёна.
На другой день я навестил д.Мишу. Мы поболтали немного и он отдал мне мой член и мошонку, достав их из морозильника
— Куда их, - спросил я.
— Обратись к брату, если он сможет, то вернет их тебе, а нет, скорми собакам. - посоветовал он.
Я поблагодарил его и ушёл, больше мы с ним не виделись.
Николай, брат д.Миши смог реанимировать и член и яйца и мошонку и вернул их мне и я был счастлив. Снова появился интерес и желание бегать голым но уже быть более осторожным и осмотрительным, ведь вместо д.Миши, работала несколько месяцев женщина пенсионерка, а ожидать от неё можно было чего угодно, сплетни разлетались с неимоверной скоростью.