Он поднялся, и она сама потянулась к его футболке, сняла её через голову.Потом расстегнула джинсы, стянула их вместе с боксерами. Он был уже полностью возбуждён. Его член, знакомый по памяти, но всё равно шокирующий своей размером и готовностью, стоял, упруго пульсируя. Капля влаги блестела на прорези головки.
Он толкнул её назад, на сдвинутые кровати. Пружины звякнули жалобно под её весом. Он накрыл её своим телом, и его горячая, твёрдая плоть прижалась к её животу. Он целовал её шею, ключицы, грудь, но всё это было каким-то лихорадочным, нетерпеливым. Уже не было времени для нежностей, которые они пытались изобразить минуту назад. Голод, который они оба скрывали эти дни, вырвался наружу. Он рукой нащупал её промежность, провёл пальцами по щели, которая уже была влажной и раскрытой.
– Ты мокрая, – прошептал он с торжествующим стоном. – Такая мокрая. Для меня.
– Да, – простонала Ирина, раздвигая ноги шире, поднимая бёдра навстречу его руке. – Для тебя. Только для тебя, мальчик мой.
Это «мальчик мой», сказанное с такой постыдной нежностью и собственничеством, свело его с ума. Он ввёл в неё два пальца глубоко, до самых суставов, и Ирина взвыла, впиваясь ногтями в его спину. Он двигал пальцами внутри неё, ощупывая, растягивая, готовя её, но она была уже готова.
– Возьми, – простонала она. – Возьми меня уже. Мне нужно чувствовать тебя внутри.
Он приподнялся на руках, направил головку члена к её входу. Он был горячим, почти обжигающим. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде было уже не обожание, а тёмная, животная жажда обладания.
– Скажи, чья ты, – потребовал он хрипло, лишь приоткрывая её своим кончиком, но не входя.
Он вошёл одним долгим, неумолимым толчком. Она приняла его весь, до самого основания, чувствуя, как её внутренности раздвигаются, приспосабливаются к его толщине. Боль была острой, сладкой, очищающей. Он замер на мгновение, его лицо исказилось гримасой наслаждения.
– О, Боже... Ты так тугая... Как в первый раз, – прошептал он.
Потом он начал двигаться. Медленно поначалу, выходя почти полностью и снова погружаясь в её горячую, мокрую глубину. Каждый толчок был полным, осмысленным. Он не торопился. Казалось, он хочет прочувствовать каждую миллисекунду этого соединения, запомнить каждую складку её влагалища, обхватывающего его ствол.
Ирина обвила его ногами, притягивая глубже. Она смотрела на его лицо, на сведённые брови, на капли пота на висках, на полуоткрытый рот. Этот мальчик трахал её, замужнюю женщину, с такой сосредоточенной страстью, что у неё перехватывало дыхание.
Ритм ускорился. Он стал жёстче, глубже. Его таз бился о её лобок, его яйца шлёпались о её промежность. Звуки – влажные, похотливые хлюпанья, его прерывистое дыхание, её приглушённые стоны – наполняли убогую комнату, делая её единственным местом во Вселенной.
– Кончишь со мной? – хрипел он ей в ухо. – Кончишь, когда я буду кончать в тебя?
– Да... Да, пожалуйста... – молила она, чувствуя, как знакомый вихрь начинает закручиваться в самом низу её живота.
Он перевернул её на бок, не выходя из неё, потом на живот. Вошёл сзади, одной рукой приподняв её за бедро, другой упершись в спинку кровати. Эта поза открывала её ему ещё больше, делала проникновение невыносимо глубоким. Он насаживал её на свой член, как на кол, с глухими, влажными ударами.Ирина уткнулась лицом в спертый пододеяльник, её крики глушила ткань. Она чувствовала, как всё внутри неё сжимается, готовое взорваться.
– Я... я кончаю! – закричал он, и его толчки стали хаотичными, судорожными.
Кошка