Клуб уже почти выдохся, когда мы вывалились на улицу. Светало, но фонари ещё горели, а асфальт блестел после короткого дождя. Я шёл чуть сзади, как обычно. Лёха всегда выходил первым — высокий, в расстёгнутой рубашке, с сигаретой в зубах. Он умел так улыбаться, что девки сами подходили спросить, не потерял ли он кого-то. Я так не умел никогда. Макс плёлся рядом со мной и зевал, уже не особо верил, что сегодня что-то будет.
Лёха остановил такси почти сразу. Мы влезли, он сел вперёд и начал болтать с водителем про какие-то объезды. Я смотрел в окно и думал, что сейчас просто доедем до кого-нибудь из нас и разойдёмся спать. Потом Лёха вдруг сказал:
— Стой. Вон та. Подсади.
На остановке стояла девка в короткой юбке и лёгкой куртке. Одна. Смотрела в телефон и явно ждала, когда уже что-то приедет. Водитель притормозил, Лёха опустил стекло и что-то ей сказал. Она наклонилась, послушала, потом коротко кивнула и открыла заднюю дверь. Села между мной и Максом, пахнуло духами и сигаретами.
— Куда едем? — спросил водитель.
— На набережную, — ответил Лёха, не оборачиваясь. — Там где мост старый. Высадишь и всё.
Девка ничего не спросила. Только поправила юбку и снова уткнулась в телефон. Я покосился на её ноги — голые, чуть замёрзшие. Она это заметила и усмехнулась уголком рта, но ничего не сказала. Макс тоже смотрел, только откровенно, и она это видела.
Ехали минут пятнадцать. Лёха болтал с водителем, а мы сидели молча. Девка иногда поднимала голову и смотрела то на меня, то на Макса, будто прикидывала, кто из нас кто. Потом Лёха обернулся:
— Тебя как зовут?
— Катя.
— Катя, — повторил он. — Мы к реке. Просто посидеть, воздухом подышать. Хочешь с нами?
Она пожала плечами.
— А почему нет. Всё равно уже поздно куда-то ехать.
Таксист высадил нас у съезда на набережную. Денег Лёха ему отдал сразу и даже не стал ждать сдачу. Мы вышли. Река была тёмная, вода почти не шевелилась. Слева тянулась пустая дорога, справа — бетонный парапет и дальше кусты, а за ними уже песок. Катя застегнула куртку и пошла за Лёхой, который сразу свернул вниз, к воде. Мы с Максом шли следом. Под ногами хрустел гравий. Никого вокруг не было — только далёкие огни моста и редкие машины наверху.
Лёха шёл уверенно, будто уже знал, куда. Я смотрел на спину Кати и думал, что она даже не спросила, кто мы такие и зачем именно к реке. Просто шла. Юбка чуть задиралась при каждом шаге, и Макс, идущий сбоку, уже не отрывал от неё взгляда. Я тоже смотрел. Член начал подниматься ещё в такси и теперь уже не сходил. Лёха остановился у края песка, огляделся и сказал:
— Дальше. Там за поворотом кусты густые. Никто не увидит.
Катя кивнула и пошла за ним, даже не сбавив шаг.
Мы прошли ещё метров двести. Песок стал мягче, слева уже не было парапета — только низкие кусты и редкие деревья. Лёха свернул за ближайший куст и остановился на небольшом пятачке, где песок был сухой и ровный. Вокруг темно, только сверху, с дороги, иногда проезжала машина и бросала свет на воду. Снизу нас никто не видел.
Катя остановилась рядом с ним и закурила. Я и Макс подошли ближе. Лёха тоже достал сигарету, закурил и сразу положил ей руку на талию. Она не убрала. Стояла, курила и смотрела на реку, будто так и должно быть.
лмпочка