Осенний ветер пробирал до костей, и я стояла у выхода из терминала, обхватив плечи тонкими руками, проклиная тот момент, когда решила надеть лёгкий сарафан на обратный рейс. Две недели рая — море, солнце, ленивые вечера с коктейлем на террасе — закончились. Реальность встретила меня свинцовым небом Москвы и мелким противным дождём, который зарядил как раз к посадке.
Телефон завибрировал. Сергей, муж, прислал сообщение: «Ленок, прости, машина заглохла прямо на МКАДе. Жду эвакуатор. Добирайся сама, целую». Я выдохнула облачко пара и покачала головой. Ну конечно.
Таксисты атаковали толпу встречающих громкими предложениями, но я не реагировала — хотелось сначала понять, сколько добираться до нашего района в области. Я уже открыла приложение, когда рядом остановился тёмный седан с шашечками, и из окна высунулся смуглый черноволосый мужчина с широкой улыбкой.
— Красавица, замёрзла? Давай довезу с ветерком, куда скажешь! — его акцент звучал мягко, почти ласково, а в глазах плясали искорки веселья.
Я окинула его взглядом. Крепкий, ухоженный, лет сорока, с короткой бородой и массивным золотым перстнем на пальце. Пахло от него хорошим одеколоном, а не дешёвым ароматизатором.
— До Балашихи, — сказала я, пряча дрожащие пальцы в карманы лёгкого плаща.
— О, хороший район! Садись, дорогая, замёрзнешь же совсем.
Я села на заднее сиденье, с облегчением откинулась на подголовник и прикрыла глаза, пока водитель — он представился Асланом — выруливал с парковки. В салоне пахло кожей и сандалом, играла негромкая восточная музыка. Я даже начала расслабляться.
Но через пару минут машина свернула к обочине и остановилась. Я открыла глаза и напряглась.
— Что случилось?
— Да ничего, всё хорошо. Напарников моих подберём, они тут рядом живут, по пути довезём, — Аслан обернулся через плечо и подмигнул. — Ты не волнуйся, красавица.
Дверцы открылись, и в салон втиснулись двое. Первый — коренастый, с мощной шеей и густыми бровями, молча кивнул и сел рядом со мной. Второй — помоложе, худощавый, с острым взглядом и хищной усмешкой, занял переднее пассажирское сиденье. Оба говорили между собой на своём языке, коротко перебрасываясь фразами, и я вдруг ощутила, как уютный салон превратился в тесную клетку.
— Мы так не договаривались, — резко сказала я. — Остановите, я выйду.
— Спокойно, красавица, — Аслан снова улыбнулся, но теперь в его улыбке проскользнуло что-то вязкое, оценивающее. — Довезём в лучшем виде. Скажи лучше — такая женщина одна на курорт летает, без мужа? И как ты ему не изменяешь?
Я вспыхнула. Вопрос был наглым, грубым, но главное — он прозвучал не как любопытство, а как начало торга.
— Не ваше дело, — отрезала я, глядя в окно.
Аслан переглянулся с худощавым, и тот хмыкнул. Коренастый молча положил руку на спинку сиденья позади меня, не касаясь, но ясно обозначая границы.
— Слушай, давай по-честному, — Аслан развернулся ко мне вполоборота, машина всё ещё стояла на обочине. — Ты нам понравилась. Очень. Сколько ты стоишь?
Я замерла. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Я поняла всё мгновенно — и то, что меня не отпустят просто так, и то, что торговаться бессмысленно. Выхода было два: истерика или игра на их поле. Истерика вряд ли поможет.
Я медленно выдохнула, расправила плечи и посмотрела Аслану прямо в глаза. Страх никуда не делся, но я спрятала его поглубже.
— Двести долларов. С каждого.
В салоне повисла тишина. Потом худощавый расхохотался, а коренастый издал гортанный звук — не то удивлённый, не то возмущённый.
— Двести? — Аслан покачал головой. — За такие деньги можно нескольких шлюх снять, красавица. Ты себя высоко ценишь. Вот именно шлюх.
Виктория