ощутила, как два члена трутся внутри неё через тонкую перегородку, и громко застонала. Это было нечто невероятное. Она не понимала, где она и кто с ней. Они брали её то нежно, то грубо и это только сильнее возбуждало Дарью. Наконец оба кончили почти разом, заливая её глубины своим семенем. Насытившись доступным телом, они все уснули.
Утром она проснулась между ними. Поцеловала обоих, раздвинула ноги и взяла их члены в руки. Сергей вошёл первым, пока она целовалась с сыном. Потом они поменялись. Всё это происходило при ярком свете солнца. Вдруг раздался звонок в дверь. Муж, Юрий Иваныч. Он приехал с дачи чуть раньне. Словно дал им время одеться, своими ключами не стал открывать, ждал. Дарья накинула халатик и пошла открывать с текущими по ляжкам соками вперемешку с семенем. Муж ничего не заподозрил, все вели себя прилично.
Сергей тут же попрощался и уехал на вокзал. А Дарье пришлось накрывать на стол — отец тоже хотел отпраздновать возвращение сына. Она не понимала, как теперь вести себя с Максимом. Вечером опять пили. Максим снова подмешивал ей водку. Ближе к ночи муж захотел её, и она пошла к нему. Он быстро закончил и уснул. Громкий храп раздался в тишине.
Тогда она прихватила пояс для чулок, новые чулки и пошла в душ. Привела себя в порядок, надела всё и направилась к сыну. Оказывется пока они трахались с мужем, гость вернулся. Сергей не смог уехать — проблемы с билетом, — и спал в комнате, рядом с Максимом.
Она понимала, что если муж узнает — он, фронтовик, просто убьёт их всех. Но похоть уже овладела ею. Она подошла к кровати. Проснувшийся Максим обнял её, начал лапать и через минуту Сергей тоже присоединился к ним.
Максим приоткрыл дверь в комнату отца. Громкий храп одновременно успокаивал и пугал. Он подвёл её к дверному проёму, и они стали ласкать её, глядя на спящего мужа. Они начали по очереди брать её в рот, и в киску сзади. А кончать получилось: сын в пиздёнку, а Сергей в ротик. По утру, гость всё же уезал. После той ночи она совсем потеряла интерес к мужу.
Дарья проснулась от того, что солнечный свет бил в глаза. Она лежала на диване, укрытая пледом, и смотрела в потолок. Рядом, положив голову ей на плечо, спал Максим. Его рука лежала на её животе, тёплая и тяжёлая.
Она не двигалась. Боялась разбудить его и разрушить этот момент. В голове всё ещё крутилось вчерашнее: поцелуи, шёпот, два тела, прижимающихся к ней в темноте. Она не чувствовала стыда. Только странную, тягучую растерянность. И что-то ещё — глубокое, тёплое, живое.
Максим открыл глаза. Посмотрел на неё, улыбнулся.
— Доброе утро, мам.
— Доброе, — ответила она тихо.
Он приподнялся на локте, наклонился и поцеловал её — в губы, нежно и долго. Она ответила, чувствуя, как тает внутри.
— Ты не жалеешь? — спросил он.
Она помолчала. Потом покачала головой.
— Нет. Но я не знаю, как теперь жить.
— Как раньше. Только честнее.
Он встал, накинул халат и пошёл на кухню. Она слышала, как он гремит чашками, как включает чайник. И вдруг поняла, что впервые за долгое время ей не страшно.
Муж снова приехал через неделю. Он вошёл в квартиру, пропахшую свежим мужским одеколоном, и ничего не заметил. Или сделал вид. Он был усталым, ворчливым. Сказал, что на даче опять что-то сломалось, что надо чинить. Дарья смотрела на него и думала: «Я больше не могу». Она не чувствовала ни злости, ни обиды. Просто пустоту. Он был хорошим человеком. Но он
Берегите свои задницы от подонков