ощущала, что эту пустоту кто-то или что-то должен заполнить иначе она не уснет, иначе она не сможет жить. София не могла найти себе места и последнее на чем она держалась - небольшие, забытые в данный момент наставления воспитания, которые сейчас казались чем-то невыносимо далеким и не важным.
— Я… — прошептала она. — Как ты хочешь?
Он приподнялся на локте, посмотрел на неё. В темноте блестели его глаза.
— По-настоящему, — сказал он. — Но если боишься, можно… по-другому.
— В попу?
— Да, давай так, — сказал он тихо. — Так целочку сохранишь. Сестра же твоя говорила.
София вздрогнула. Он слышал? Или просто догадался? Она смотрела на него, и голова кружилась всё сильнее. За стеной Равшана вскрикнула — высоко, протяжно. София почувствовала, как между ног у неё мокро.
— Ладно, — сказала она еле слышно. — Только… аккуратно.
Сергей завозился, стянул с неё трусы. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, и слышала, как он плюёт себе на ладонь, как трогает её сзади. Палец скользнул по анусу, надавил. София зажмурилась.
— Расслабься, — шепнул он. — Я медленно.
Он вошёл. Сначала только головка — туго, горячо. София вцепилась в простыню, закусила губу. Больно. Но не так, как она боялась. Он двигался медленно, по чуть-чуть, давал привыкнуть. За стеной скрипела кровать, и Равшана стонала в такт.
— Вот так, — шептал Сергей. — Хорошая моя. Ты такая узкая. Такая горячая.
Он вошёл глубже. София застонала — тихо, сквозь зубы. Он начал двигаться, сначала плавно, потом быстрее. Его живот бился о её ягодицы, руки держали за бёдра. Она чувствовала, как он растягивает её, как внутри всё горит, но вместе с болью приходило что-то ещё — тягучее чувство, от чего хотелось выгнуться навстречу.
— Давай, — прошептала она. — Ещё.
Он ускорился. Теперь он уже не сдерживался — долбил её по-настоящему, глубоко, с хлюпающим звуком. София уткнулась лицом в подушку и стонала в неё, чтобы не кричать. За стеной Равшана тоже стонала, и эти два голоса — сестры и её собственный — сливались в один.
Он держал её за бёдра, вколачиваясь в неё снова и снова, тяжело дыша ей в спину, и от каждого толчка у неё перехватывало дыхание. Сергей кончил резко, с глухим рыком, вжавшись в неё до конца. София почувствовала, как внутри разливается тепло. Он замер на ней, тяжело дыша, потом скатился на бок.
София лежала, не двигаясь. Внизу всё пульсировало, горело. И вдруг её охватил страх. Она осторожно потрогала себя сзади. Там было раскрыто. Широко. Как будто дыра, которая уже не закроется.
— Сергей, — прошептала она. — Оно… оно не закроется. Я чувствую. Оно теперь всегда будет такое.
Он приподнялся, посмотрел на неё, и вдруг засмеялся — тихо, но искренне.
— Дурочка, — сказал он. — Всё нормально. Сейчас закроется. Мышцы, они сами. Ты не переживай.
— А если нет?
— Закроется, — он погладил её по спине. — Чтобы что-то было иначе, тебе придётся очень много стараться. А так — всё в порядке. Поспи.
София лежала и слушала, как за стеной затихают стоны. Сергей уже дышал ровно. Она потрогала себя ещё раз — там всё ещё было мягко, припухло, но уже не так страшно. Она закрыла глаза и подумала, что сестра была права. Больно только первые пару раз. А потом — втянешься.
Николай вышел из своей комнаты рано, ещё до того, как в доме начали шевелиться. В прихожей горел тусклый свет, пахло вчерашним дождём и табаком. Он шёл на кухню мимо комнаты, где спали Сергей и София, и
Наташкина забава