ощутил себя деталью на конвейере, но не желал, чтобы она останавливалась.
— Дыши, — сказала она, и он вдохнул, ощутив, как высоко вздымается его грудь.
Когда она опустила голову и её губы обхватили напряжённый член Андрея, он закинул голову назад, и из его горла вырвался сдавленный стон. Он пытался бороться с накатывающей волной стыда, силясь вытеснить из головы образ Ярославы. Но его тело уже не принадлежало ему.
Рот Алены работал как вакуумный насос, полностью вытесняя все мысли. Внутри него всё сжалось в невыносимый узел.
— Не останавливайся, — прошептал он, даже не поняв, что это сказал он.
Она и не думала останавливаться, а лишь ускорилась. Влажный язык скользил по его члену, вызывая шквал новых ощущений. Он схватил её за волосы, и сжал их в кулак, не до конца понимая, хочет он её остановить или ускорить.
А потом внутри него словно что-то взорвалось ослепительной, постыдной, волной, смывающей остатки гордости.
— Да, бляяядь, - срывающимся голосом крикнул Андрей. Он кончил ей в рот, и она не отстранилась. Она глотала, не прерывая движений головой, пока его тело не обмякло.
Он лежал, не в силах пошевелиться, уставившись в безликий потолок. В ушах стоял оглушительный звон. Вспышка животного возбуждения сменилась щемящим омерзением к самому себе, и своему телу, испытавшему на данный момент самый большой кайф в своей жизни.
Он был использован, как одноразовый презерватив. Девственность, которую он хотел потерять с Ярославой, забрала женщина, которую он даже не знал. Это не имело ничего общего с любовью.
Алёна отошла к никелированной раковине и прополоскала рот. Она даже не взглянула на него, когда выпрямилась и снова накинула халат. Это был финальный штрих, поставивший точку в его обучении.
«Урок» по обращению с женщинами был окончен, и ценой за это стало его собственное самоуважение.
***
20:40. Оружейная комната. Искушение сталью.
Ислам провёл Ярославу через лабиринт тихих коридоров. Она не сразу поняла, что они уже не на вечеринке. Музыка исчезла незаметно. Она оглянулась. Парни шли за ними следом с сосредоточенными лицами. Ярослава невольно ускорила шаг, чтобы оказаться ближе к Исламу. Что-то тянуло её вперёд, чтобы побыстрее узнать тайну, в которую он её пригласил.
Он остановился перед массивной дверью из чёрного металла. Раздался механический щелчок, и дверь открылась, впуская их в полумрак.
В комнате, в которую они вошли, было светло. Мягкий, золотистый свет падал на стеллажи, на которых стояло оружие. Длинные автоматы с кривыми магазинами, короткие пистолеты, кинжалы в ножнах, отделанных серебром, и изогнутые шашки. Ярослава остановилась на пороге. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее.
Ислам сделал шаг вперёд, и его силуэт чётко выделился на фоне этого арсенала. Он провёл пальцами по прикладу одной из винтовок.
— Это не для войны, — его голос прозвучал нежно, как будто он держал в руках женщину. — Это для памяти. Для традиции. Каждый ствол здесь — это история семьи. Честь. То, что мы защищаем.
Он повернулся к ней, и в его взгляде Ярослава впервые увидела тяжесть, которую не замечала раньше.
— Твой Андрей, — продолжил он, — может показать тебе свой новый телефон или машину отца. А я показываю тебе это. Потому что это и есть я. Настоящий.
Ярослава стояла, ощущая, как её грудь наполняется странным восхищением. Эта комната и этот парень... Это было опасно и чертовски притягательно. Она сделала шаг вперёд, к стеллажу. Её рука сама потянулась к рукояти одного из кинжалов.
— Можно? — спросила она с неподдельным интересом.
Ислам улыбнулся. Добыча сама делала шаг навстречу. Ярослава взяла кинжал. Мягкий свет скользнул по лезвию, заставив его вспыхнуть живым блеском. Она повернула его в руке, рассматривая
Кого благодарить за это чудо?