девушек сами потянулись друг к другу. Освещённые красными и синими лучами, они слились в единый организм. Руки скользили по девичьим спинам, бёдрам и талиям.
Андрей, с раскрасневшимся от алкоголя лицом, почувствовал предательскую сухость во рту.
— Ясь, я на секунду, — прокричал он на ухо Ярославе, и отошёл в сторону.
Она лишь кивнула, продолжая двигаться в такт музыке. И как только спина Андрея исчезла в толпе, пространство вокруг неё сжалось. Словно по мановению невидимой дирижёрской палочки, Наиль, Адам и Заур оказались слева, а братья, Магомед и Рустам, справа от неё.
Их лица были обращены к другим партнёршам, притворяясь, что они увлечены танцем, но их тела образовали непроницаемый частокол, отсекающий Ярославу от остального зала. Она оказалась в изолированной клетке, и сквозь эту живую стену бесшумно прошёл Ислам.
Он не спрашивал разрешения. Его сильные руки сразу легли на её талию. И затем опустились ниже, обхватив её упругие ягодицы. Ярослава вздрогнула, как от внезапного удара током. Её разгорячённое тело окаменело, парализованное такой наглостью.
Глаза метнулись по сторонам, выискивая в полумраке знакомое лицо Андрея. Но его нигде не было видно. Перед ней мелькали спины Наиля и Адама, намертво перекрывая ей путь к отступлению. Она оказалась в идеальной ловушке.
— Расслабься, — сказал Ислам ей прямо в ухо. Она почувствовала его горячее дыхание на своей шее, и по её нежному телу побежали мурашки. — Танцуй. Ты же этого хотела.
И её тело начало подчиняться. Его большие ладони на ягодицах задавали ей властный ритм, которому было невозможно сопротивляться. Он притянул её ближе, устранив и без того крошечную дистанцию, что их разделяла. Ярослава ощутила его мускулистые бедра.
Под его уверенными пальцами внутри неё загорался предательский огонь, сжигающий стыд и волю. Это было унизительно до слёз, и в то же время... сладостно.
Она ненавидела это, но не могла остановиться. В горле встал тугой ком, мешающий дышать. Щекочущее нервы возбуждение смешалось с острым любопытством. Её женская суть отозвалась на зов мужской силы.
Тем временем у бара.
Андрей наливал себе остатки коньяка из хрустальной стопки, когда на его плечо опустилась чья-то ладонь. Он обернулся, и его взгляд столкнулся с непроницаемыми глазами Муслима.
Тот стоял, склонив голову набок, и его улыбка обнажала идеально белые зубы.
— Ну что, парень, развлекаешься? — Муслим взял со стола бутылку элитного коньяка и без спроса налил Андрею до краев. Потом налил и себе в такой же бокал.
— Выпьем. За твоё здоровье. И... — он сделал многозначительную паузу, его взгляд скользнул куда-то за спину Андрея, — за твою красивую девушку. Настоящее сокровище, я смотрю.
— Э... Спасибо, — пробормотал Андрей, выдавливая из себя подобие улыбки. Он сделал большой глоток, и алкоголь обжёг его горло, но не смог прогнать внезапный холодок внутри.
Муслим не торопился пить. Он держал бокал в руке, наблюдая, как янтарная жидкость оседает на стенках.
— Такая девушка... — Муслим посмотрел в сторону танцпола, который был надёжно скрыт от них стеной тел. — Не просто красивая. Статная. Чувствуется порода. Такую нужно... ценить. И главное, уметь с ней обращаться. — Он сделал глоток, и его глаза сузились. — А то, знаешь, бывает в жизни, сорвёшь красивый цветок, а как за ним ухаживать, не знаешь. И он у тебя в руках вянет. Жалкое зрелище.
Он плавно облокотился на стойку бара. Его мощный корпус блокировал Андрею путь к отступлению. Всем своим видом Муслим показывал, что этот разговор закончится, только когда решит он.
Андрей, с одной стороны, был польщен вниманием такого человека, а с другой, его не покидало чувство, что его загоняют в угол. Он пытался изображать
Снегурочка. Балкон.