сейчас всё переделаем... все отверстия... то ничего... на потом не останется... Мы же... испортимся...
Её детская, абсурдная в данной ситуации логика, вызвала громкий взрыв смеха у Ислама и раскатистый хохот Муслима.
— Останется, красавица, останется, — успокоил её Муслим. Он погладил её по голове, как испуганного котёнка. — Не переживай. Это как... хороший аппетит. Приходит во время еды. Чем больше ешь, тем больше хочется. Организм требует новой пищи.
— Давайте, подставляйте свои прекрасные, нетронутые попки, — с иронией добавил Ислам. — Не заставляйте себя ждать. Время - деньги. А учиться нужно, пока горит энтузиазм.
Лена, решив про себя, что раз сам «учитель» и Муслим смеются, значит, ничего страшного не произойдёт. Воодушевлённая примером Ярославы, она первой соскользнула с кровати.
Она повторила позу Ярославы с комичной точность. Наклонилась, упершись локтями в мягкий край матраса, выгнула спину и подняла свои округлые ягодицы. Её дыхание сбилось от волнения, а по спине бегали мурашки.
Лиза, чувствуя на себе ожидающие взгляды мужчин, снова застеснялась. Однако стадный инстинкт и страх оказаться изгоем оказался сильнее стыда.
Он заставил её подчиниться. Она сползла с кровати и встала рядом с Леной, приняв ту же позу. Юное тело напряглось в ожидании неминуемой боли.
Ярослава, устроившись поудобнее в изголовье огромной кровати, наблюдала за разворачивающейся сценой.
Ислам подошёл к Лене, Муслим к сжавшейся в комок Лизе. Бутылка с лубрикантом переходила из рук в руки. Они щедро нанесли его на попки девушек и свои грозные члены.
— Дыши, Лена! Помни, что говорила Ярослава, — напоминал Ислам, смазывая её трепещущий сфинктер. — Воздух твой союзник. Выдыхай. — Ислам уверенно зафиксировал её, ухватившись за вздрагивающие бёдра.
— Расслабься, малышка, не бойся, — вторил ему Муслим, терпеливо обращаясь к перепуганной Лизе. Он ласково гладил её по напряжённой спине. — Я буду очень медленно. Ты даже не успеешь испугаться.
И началось таинство посвящения. Проникновение в самую сокровенную дырочку.
Лена вдруг вскрикнула, но больше от неожиданного ощущения, чем от боли.
— Ой! Ой... жжёт! — вырвалось у неё. Она вцепилась пальцами в шелковое покрывало. — Как будто... раскалённый штырь...
— Это нормально, это просто реакция на вторжение, — комментировала со своего места Ярослава. — Потерпи, и через секунду жжение сменится... теплом. Просто прими это. Не сопротивляйся.
Ислам остановился, давая её телу привыкнуть к новому для неё ощущению растяжения и заполнения. Он был настоящим виртуозом, знающим, когда нужно замедлиться, а когда продолжить.
— Ну? Прошло? — спросил он тихо, слегка поглаживая напряженные бока девушки.
— Терпимо... — выдохнула Лена, с первой ноткой изумления в голосе. — Там... всё такое полное... всё заполнило... до самого горла, кажется...
Тем временем Лиза, зажмурившись так, что перед глазами поплыли круги, стиснула зубы. Муслим, с гигантским усилием, начал входить в неё. Ощущение было столь чуждым и пугающим, что её тело взбунтовалось.
— Ай! Нет, больно! Стой! — воскликнула она и попытались сомкнуть ноги. Однако мощные бедра Муслима удерживали их на месте.
— Тише, тише, девочка, не дёргайся, — успокаивал её Муслим, немедленно останавливая своё продвижение. Его терпение было безграничным. — Я же сказал, я не причиню тебе вреда. Дыши. Глубоко. Представь, что ты... нежный цветочек, который раскрывается навстречу солнышку.
Его шёпот и эта нелепая метафора подействовали на Лизу успокаивающе. Она сделала глубокий вдох, и её тело расслабилось, приняв его чуть больше.
— Ну вот, умница, — одобрил он, ощутив это микроскопическое ослабление. После этого Муслим продолжил своё неотвратимое движение внутрь.
Вскоре, убедившись, что барьер страха и боли пройден, оба мужчины, как по сигналу, начали производить ритмичные, но всё ещё очень
После вечеринки