уровень слабой троечницы. При чём по тем дисциплинам, которые всегда знала, если не блестяще, то твёрдо. Что происходит? Говори прямо. Не заставляй меня вытягивать из тебя слова по одному.
Ярослава сидела, опустив взгляд. Она нервно теребила край школьной юбки. Губы, подведённые прозрачным блеском, предательски дрожали. В этот момент она была живым воплощением невинной жертвы. И этот образ был выписан с пугающим мастерством.
— Я... я не знаю, Славяна Александровна, — её голос дрогнул. Слеза блеснула на длинных ресницах и скатилась по щеке. — У меня... проблемы. Серьёзные.
— Какие проблемы? — настаивала Славяна, её материнский инстинкт заставлял её пробиваться через эту стену отчаяния. Она наклонилась вперёд.
Ярослава покачала головой.
— Я не могу вам сказать. — Сказала она мрачно. — Это слишком страшно.
Славяна смягчилась и заговорила почти умоляюще.
— Ярослава, я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь мне, что происходит. Ты всегда была одной из лучших учениц. Что случилось?
Ярослава тяжело вздохнула, словно набираясь смелости для признания, и затем выпалила:
— Меня изнасиловали.
Славяна непроизвольно вцепилась пальцами в край стола. Её сердце заколотилось с бешеной силой.
— Что? — её собственный голос прозвучал странно, будто она услышала себя со стороны. — Кто? Кто посмел?
— Ислам и его брат. — Ярослава прикрыла лицо ладонями. Её плечи затряслись, выдавая идеально сыгранную истерику.
— Там, в доме у Ислама... Они... они... Меня... — она замолчала, давая ужасу проникнуть в каждую пору слушательницы, — превратили в свою вещь. В игрушку. Теперь я не знаю, как от них отделаться.
Она говорила сквозь рыдания, которые вырывались из её горла с таким натуралистичным хрипом, будто её действительно рвало от воспоминаний.
Каждое слово было тщательно подобрано. Она в деталях описывала своё изнасилование. При этом Ярослава не лгала в фактах. Она просто подавала их под нужным соусом, тщательно скрывая свою собственную вовлеченность.
Славяна слушала, и её лицо постепенно становилось всё бледнее. В умных глазах вспыхивали молнии праведного гнева.
Все разрозненные кусочки пазла сложились в одну очевидную картину. Странное поведение Ярославы на уроках, шёпот в учительской о «вечеринках» в том самом особняке. Это было абсолютное зло, проникшее в её школу. Ислам перешёл границу, и теперь Славяна думала только о том, как защитить Ярославу.
— Ярослава... — Славяна решительно вскочила и вышла из-за стола. Она опустилась рядом с Ярославой на корточки, и обняла её за плечи. — Это чудовищно. Я не могу даже представить, что ты пережила... — её голос сорвался, в нём зазвучала неподдельная, человеческая боль. — Но мы не можем это оставить так. Мы должны идти. Сейчас же. В полицию. Я пойду с тобой. Я буду с тобой всё время.
Ярослава резко, с силой, которую Славяна не ожидала, вырвалась из её объятий. В глазах Ярославы вспыхнул панический страх.
— Нет! — Завопила она. — Ни за что! Никуда я не пойду! Ни в какую полицию!
— Но почему?! — Славяна не отступала. — Они должны понести наказание! Их нужно остановить, чтобы они не сделали этого с другими!
— Все узнают! — закричала Ярослава. Её лицо исказила гримаса ужаса перед перспективой публичного разоблачения.
— Это будет позор! На меня будут показывать пальцами! Все будут шептаться за спиной! Все будут говорить, что я сама этого хотела! Что я шлюха!
Она произнесла это слово с таким отчаянием, что сердце Славяны сжалось от боли. В словах Ярославы была своя страшная правда. Жертв насилия действительно часто обвиняют в том, что это они виноваты. Что они сами спровоцировали насильников.
Летний роман