телефон, — это улика. Пошли прямо сейчас. Он ничего тебе не сделает.
Она протянула руку, и коснулись плеча Ярославы, в глубине души надеясь, что эта испуганная девочка, которой она пыталась помочь, возьмёт её за руку и согласится пойти с ней. Это был последний, отчаянный жест веры в то, что добро ещё может победить.
Но Ярослава засмеялась ей в лицо.
— Ты слышал это, Ислам?
Она повернулась в его сторону, и они засмеялись вместе. Два заговорщика, только что разыгравшие идеальный спектакль.
— И что же мы скажем полиции, Алиса Германовна? — Ярослава давилась смехом. — Что вы соблазнили одного из учеников, и всё это было снято на камеру? Что вы решили попробовать что-то новенькое и не устояли перед молодым самцом?
Она говорила быстро, захлёбываясь словами. И каждое её слово звучало для Алисы, как приговор.
— Вы сами, взрослая женщина, психолог, затащили его в свой кабинет, сами встали на четвереньки, и попросили хорошенько вас оттрахать. Вы оказались обычной шлюхой, Алиса Германовна. Грязной, похотливой и ненасытной шлюхой.
Последние слова Ярослава отрывисто выдохнула с особенным удовольствием, смакуя каждый слог.
Челюсть Алисы отвисла от такой откровенной лжи. Лицо залило краской от стыда и бессильной ярости. Она смотрела на Ярославу, и не могла поверить в происходящее. Руки, всё ещё протянутые к этой девушке, безвольно опустились.
— Что ты говоришь, Ярослава? — сказала Алиса, и её голос впервые дрогнул.
Слова давались с трудом, застревая в горле, но она нашла в себе силы продолжить.
— Вы сами меня чем-то опоили и воспользовались. Ты понимаешь, что это преступление? Тебя ведь тоже изнасиловали. Одумайся. — Взмолилась Алиса.
Ярослава перестала смеяться, и её лицо стало серьёзным. Она сделала шаг вперёд, и её глаза встретились с глазами Алисы. Она была похожа на кошку, которая загнала мышь в угол, и теперь просто играет с ней.
— О, Алиса Германовна, вы такая наивная. — Огрызнулась Ярослава, не скрывая своего презрения. — Думаете, я жертва? Нет. Я его шлюха, и я счастлива ею быть.
Поэтому в полиции я подтвержу, что вы по своему желанию участвовали в этой порно фотосессии. И знаете что? Они поверят мне. Потому что у меня нет причин врать. А у вас есть все причины, чтобы спасти свою репутацию.
Ислам усмехнулся и согласно закивал, слушая аргументы Ярославы.
— Да, Алиса Германовна, — поддержал он свою подопечную. — Вы совершенно не в том положении. Вы думаете, они поверят вам? Или они поверят мне и невинной школьнице? Одно ваше слово против двух наших. И если понадобится, мы найдем и других свидетелей. Вам не выиграть эту битву.
Алиса почувствовала, как внутри неё закипает жар, смешанный с холодом. Она знала, что он прав, и это осознание было невероятно унизительным. Но она ещё готова была побороться. Разум отчаянно искал слова, которые могли бы их остановить.
— Ты думаешь, что сможешь меня сломать? — Сказала она, и даже усмехнулась, демонстрируя, что их угроза не возымела действия. — Ты ошибаешься. Я не Ярослава. Я не буду делать то, что ты хочешь.
— О, Алиса Германовна, — раздался голос Ярославы из-за спины. — Вы так трогательно пытаетесь быть сильной. Но вы же психолог, вы должны понимать: когда человек говорит «я не буду этого делать», он уже готов это сделать. Отрицание — первый этап принятия. Помните? Я читала в учебнике.
Алиса не обернулась. Она не могла отвести взгляд от Ислама, чтобы не показывать ему свою слабость. Ислам же смотрел на неё с таким презрением, что от этого взгляда Алиса чувствовала себя ещё более униженной.
На учебу в Москву