Как обычно мы сначала поболтали о мелочах, обменявшись незначимыми новостями из жизни друг друга. Прошло всего меньше месяца с последнего разговора с ней, но для нас это долгий срок. Иногда, когда у меня появлялась возможность позвонить по телефону, мы общаемся несколько раз в неделю, а иногда перерыв составляет несколько недель. Но мы всегда знаем, что можем позвонить, если нам понадобится друг.
Теперь она была нужна мне прямо сейчас, и Иззи это почувствовала.
— Итак, Адам, мне всегда приятно слышать твой голос, но что на самом деле тебя волнует?
Я начал рассказывать ей о событиях, которые перевернули мою жизнь, ничего не упуская. Вещи, о которых было бы слишком больно или неловко говорить с кем-либо другим, просто выплескивались наружу, пока я разговаривал с ней, и она слушала, в основном молча. Время от времени она останавливала меня, чтобы задать вопрос, уточняя какой-то момент, который я упустил, а иногда оказывала мне посильную моральную поддержку, обычно простым сочувственным «о, Адам!» в самые болезненные моменты. Например, когда я застал Кристи с другим мужчиной.
Я говорил почти час и закончил измученным и охрипшим, но странно очищенным и умиротворенным. Когда я замолчал, она подождала несколько секунд, возможно, выжидая, будет ли что-то еще, а затем спросила:
— Итак, что ты собираешься делать?
— Боже, Изз, я не знаю. Я надеялся, ты мне скажешь.
Она рассмеялась:
— Дурачок, ты же знаешь, что так не бывает.
Я тоже смеялся, и мне это было приятно. То, что она называла меня ласково дурачком, всегда вызывало у меня улыбку. Она всегда так меня называла, когда я говорил что-то глупое или нелепое, намеренно или нет, наверное, с пяти лет. Кажется, она переняла это от старшего брата, и ее бесчисленное количество раз ругали за это, пока все не сдались.
— Нет, я знаю, Изз, я просто шучу. Я просто в растерянности и, наверное, обижен. Все мои самые лучшие планы относительно нас с Кристи сейчас кажутся бессмысленными, потому что я не знаю, смогу ли я жить по её правилам. Я просто не знаю. Скажи мне, что ты думаешь об этом.
— Что я думаю? Адам, я думаю, что никогда в жизни не видела тебя таким счастливым, как с Кристи. После Лизы я боялась, что ты погиб навсегда, ты был в депрессии, а потом ты просто плыл по течению, пока не появилась Кристи, и бац, ты снова стал тем же самым счастливым, добродушным, обаятельным парнем, с которым я выросла. Она хороша для тебя, и ты это знаешь.
Она была хороша, но тем не менее, все эти измены и заигрывания...
— Не знаю, Изз, я не уверен, что смогу вынести ее походы налево и все такое.
Она задумалась на некоторое время, и мы молчали.
— Попробуй, Адам.
— Попробуй? Да какого черта, Иззи, это же не покупка обуви или тест-драйв машины, это наблюдение за тем, как любимая женщина занимается сексом с другим мужчиной! Я не могу просто это попробовать!
— Я знаю, дорогой, я знаю, но что в этом плохого? Ты можешь бросить ее сейчас и всю оставшуюся жизнь терзать себя, размышляя правильно ли ты поступил, может, стоило остаться с этой женщиной, которая так тебя восхищает и очаровывает, или ты можешь сделать по ее желанию, посмотреть, как она занимается сексом, и решить, сможешь ли ты это вытерпеть. А вдруг, ты даже получишь от этого удовольствие. Если всё будет слишком плохо, ты всегда сможешь уйти.
— Получу удовольствие?! Ага, конечно, Изз. И кто тут теперь дурак?
— Дай ей шанс, Адам. Ты сказал, что ты возбуждаешься от мыслей об
Курортный роман