тепла и любви, и я чувствовал жар ее тела и, казалось, ощущал запах ее женского пота сквозь растворитель. Мое сердце бешено колотилось.
— М-м-м. Твои прикосновения такие нежные, Адам, для таких больших рук.
— Закрой глаза, хорошо? Мне нужно убрать то, что у тебя на носу. Ты случайно не испачкала этим дерево?
Она закрыла глаза, но показала мне язык, я закончил с ее лицом и перешел к рукам и кистям, очищая между пальцами и вокруг обручального кольца. Вскоре остались только пятно на груди и потеки на бедре. Я попытался протянуть ей тряпку, чтобы закончила сама, но она не взяла ее:
— Доведи дело до конца, красавчик, это меньшее, что ты можешь сделать после того, как выпил нашего пива.
— Кори, ну же. Остальное ты можешь сделать сама.
— Нет, ты начал, теперь заканчивай.
Она повернулась и отвела руку, выпячивая грудь передо мной. Ее соски были твердыми и торчали, и я понимал, что она получает от этого огромное удовольствие, видя, как я теряю самообладание. Стараясь сохранять спокойствие я снова намочил тряпку.
Я осторожно промокнул сбоку её грудь, стараясь касаться только тканью, а не пальцами. Её муж сидел и наблюдал за нами, слава бога, с широкой улыбкой на лице, наслаждаясь моим дискомфортом. Мои руки дрожали, что заметила Кори, и тут же расхохоталась:
— Посмотри на себя, Адам, ты взрослый мужчина, а трясешься, как подросток, впервые прикоснувшийся к женской груди. Ты такой забавный! Вот как это делается.
Она взяла мою левую руку и поднесла ее к своей груди, положив ее в мою ладонь и приподняв так, чтобы я мог дотянуться до всего пятна, затем взяла мою правую руку, сжимавшую тряпку, и начала ею тереть пятно краски. Как только она убедилась, что я справлюсь сам, она выпустила мои руки из своих и просто наблюдала за мной.
Я остро ощущал тепло, тяжесть и мягкость её груди в своей руке, а также чувствовал упругую твердость её соска под пальцами. Я не смог сдержаться и нежно сжал её грудь, слегка коснувшись пальцами твердого соска, и услышал, как из нее вырвался тихий утробный стон. К счастью, Ронни его не услышал.
Мой член был твёрд и стоял, но, на радость мне, на этот раз я был одет так, что это не бросалось в глаза. Я продолжал вытирать пятно с её молочной кожи, наконец, удалив всё, но не отпустил её сразу. Сделав вид, что где-то пропустил, я продолжал нежно сжимать и трогать ее, чувствуя невероятное возбуждение. И вину.
Наконец, я отпустил её и опустился перед ней на колени, чтобы очистить ее ногу. После того, как я потрогал её грудь, это должно было быть легко. Она стояла спиной к Рону, так что он не мог видеть мое, вероятно, ярко-красное лицо. Я вытер засохший потек на её бедре, снова остро ощущая жар и запах её женского тела.
Она положила руки мне на плечи и наклонилась так, что ее губы оказались у самого моего уха.
— У тебя стоит, Адам? — прошептала мне. Она знала, что это так, и понимающе улыбнулась мне: — Моя киска насквозь мокрая. Ты это чувствуешь?
Моё лицо было в нескольких сантиметрах от её промежности, и я был почти уверен, что чувствовал это, но она взяла мою руку и прижала мои пальцы между своих ног ко своему половому органу. Она была очень горячей и очень влажной, а мои яйца жаждали разрядки.
Я едва слышно прошептал ей в ответ:
— Боже мой, Кори, что ты делаешь? Пожалуйста, остановись.
Она рассмеялась и отошла, устраивая из этого целое шоу:
Дневник вуайериста