— Вчера разговаривал с Сидоровым, тоси-боси, кино-домино. А ты в курсе, его младшая в эскорте работает?
— Младшая? Постой. Ирина?
— Она.
— Да ну на хрен?! Такого быть не может. Я её помню, в школе здесь училась. Деваха серьёзная такая была...
— Вот именно, что была. Инфа сто процентов. По дубаям и парижам с пузатыми дядьками катается, шейхов обслуживает. Сидороов сам мне проболтался. Недавно, говорит, узнал. Забухал с горя. В телефон плакался, прям реально рыдал, - поделился со мной свежей новостью приятель и по совместительству мой зам Колька.
Он убежал по производственным делам, а я остался переваривать услышанное. Иринку помнил хорошо, в шутку называл её мадемуазель Бонасье. Сколько лет то назад? Подсчитал. Тринадцать пролетело. Она, будучи выпускницей, признавалась мне в любви. Я посмеивался в ответ на глупые откровения. Не знал, как поступить. Хоть сквозь землю проваливайся. Иринка тараторила, что любит давно и по-настоящему. Что потеряла голову, впервые увидев меня год назад, когда, только что дембельнувшегося морпеха, в красивой чёрной форме, с орденом Мужества на груди пригласила классный руководитель к ним на ознакомительный урок. Несуразное признание застало врасплох. Вообще случайно оказался на этом выпускном, припёрся за новенькой литераторшой, которую усердно естествовал последние полгода. Минус небольших посёлков – все друг друга знают и в лицо, и по именам, и по мамкам, и по папкам. Меня заметили, затащили за стол. Отнекиваться неудобно. Спустя два часа стоял и проклинал, что не свалил раньше. Ира несла бред про желание стать моей на всю жизнь т.д., и т.п. Помню, прервал.
— Какая любовь? Дурочка, ну что ты городишь? Тебе учиться предстоит. Зачем я тебе, мне уже двадцать шесть, между нами разница восемь лет. Поступишь в крутой универ, встретишь, какого-нибудь шалопая, полюбишь и в первую брачную ночь обрадуешь. Он тебя за такой подарок на руках носить будет. А теперь беги, веселись.
Армейские берцы я примерил в двадцать три года, после окончания университета. В июне 1999-го призвали, в августе началась КТО на территории Чечни, так называемая вторая чеченская война. В декабре часть перебросили на Северный Кавказ. Когда настал срок увольняться, комбат уговорил заключить контракт, мол, тебе бабки лишними не будут, а так ему вместо опытного бойца подкинут желторотого. Продлился на шесть месяцев. Списали месяцем раньше по ранению.
Сейчас, восстанавливая в памяти тот день, отчётливо представил Ирину. Безусловно, она была писанной красавицей. Изящные черты, наивные голубые глаза, светло русые волосы до пояса, вся тонкая, звонкая. Стояла, с жатыми руками на груди, смотрела снизу, ну чистый Кот в сапогах из Шрека. Я от слова совсем не воспринимал девчонку в качестве сексуального объекта.
«Стала эскортницей. Мамкина кровь победила, - отметил про себя. – Да и старшая сестрёнка Наташка та ещё прошмандовка.»
С ними обеими, мне довелось познакомиться близко. Усмехнулся, нахлынули былые эмоции. Не дремал я молодость свою.
О Людмиле Сидоровой, матери Ирины, слава летела по посёлку лихая. Болтали – безотказная, бесстыжая. Во время одного из корпоративов, мол, набравшись алкоголя, залезла на стол, устроила стриптиз, не юмористическо-символический, а прямо сняла лифчик и потянулась к трусам, бабы из бухгалтерии не позволили оголиться, стащили. При том, находилась замужем и даже девок успела родить. Преимущественно мужской коллектив обласкала поголовно от чистого сердца. Завистницы диагностировали бешенство матки.
В местном баре «Золото» отдыхал в тот пятничный вечер с пацанами, рядом веселилась зрелая женская компания. Людмила положила на меня глаз. Пригласила на медляк, во время танца опустила голову на плечо так, что губы касались моей шеи. Попросила вывести на улицу. Закурила. Не позволила вернуться в зал, ухватив за рукав.
Неожиданная встреча.