деньги и только после заметила, что улыбается. Улыбка держалась сама, приклеенная, и щёки от неё ныли.

К её удивлению, всё получалось. Она чётко выполняла инструкции и записывала тем же аккуратным почерком, каким заполняла медицинские карты. Когда парень в спортивном костюме пришёл снимать выигрыш, она улыбнулась и сказала, что вечер у него удачный и жалко уходить. Он покраснел и вернулся к автомату, а через двадцать минут ушёл ни с чем. Так она сохранила деньги в нескольких аппаратах. Миха пару раз подходил, заглядывал в тетрадку и одобрительно хмыкал.

Ноги гудели, шея затекла, от музыки ломило виски. Ближе к часу ночи Миха потянулся, хрустнув суставами, и подошёл к стойке.

— Давай отвезу тебя до дома.

Автобусы уже не ходили, а на такси, кроме его денег, у неё ничего не было. Она кивнула.

Дождь кончился, но в воздухе висел туман, размазывая фонари в мутные жёлтые шары. Вместо старого «гранд чероки» у подъезда стоял новый «гелик», огромный и угловатый. Миха с преувеличенной галантностью открыл ей пассажирскую дверь. В салоне пахло новой кожей и его одеколоном, он включил подогрев сиденья, не спрашивая, и после сырого подвала тепло поползло по спине, и тело на минуту предательски расслабилось.

Они ехали через пустой ночной город, светофоры мигали жёлтым, проплывали закрытый рынок с опущенными ставнями, круглосуточный ларёк с одиноким продавцом. Миха вёл одной рукой, второй постукивал по колену в такт тихому шансону и всю дорогу поглядывал на неё. Она чувствовала этот взгляд на шее и на сложенных руках, не поворачивая головы. Она нравилась ему всё больше. Её дешёвые духи, купленные, наверное, по скидке в переходе, смешанные с запахом кожи и подвального табака, вместе с её напуганным и упрямым взглядом сносили ему крышу, и руль он сжимал крепче, чем требовалось.

Во дворе он остановился у её подъезда. Мотор урчал. Она потянулась к ручке, и в ту же секунду сухо щёлкнули замки.

— Тоня, ты большая молодец. У тебя всё получилось.

Он развернулся к ней всем корпусом, и кожа сиденья скрипнула.

— Но у меня есть ещё одна просьба. Которая может сильно сократить долг. Смотри.

Звук молнии прозвучал в тишине салона отчётливо, и она не сразу поняла, что это. Потом опустила глаза и поняла. Он расстегнул ширинку и вытащил наружу, неторопливо, без всякого смущения свой толстый член, сильно покрытый большими венами, он сидел так, раскинув колени, с ленивой полуулыбкой. Всё в нём было крупное, грубое и наглое, под стать ему самому.

Антонина не могла пошевелиться, руки застыли на коленях. За двадцать восемь лет никто не позволял себе с ней такого, ни подвыпившие пациенты, ни мужчины на улице. Мозг отказывался думать, а подогрев продолжал греть ей спину, и от этого становилось душно и тошно.

— Поласкай меня, а я тридцать тысяч прощу. Мужу же ласкаешь, наверное, ротиком.

Он взял её безвольную руку и положил на свой уже сильно возбужденный член. Кожа под ладонью была неприятно, по-живому горячей, и она чувствовала, как там бьётся кровь. Пальцы её не сжимались, просто лежали, онемевшие, и она смотрела на тонкое обручальное кольцо на безымянном пальце.

— Ну что? Мало? Давай пятьдесят тысяч прощу. Хотя за такие деньги мне другие девки полгода бегать будут.

Он сказал это почти обиженно и сжал её запястье.

Антонина подняла на него глаза.

— Откройте, пожалуйста, дверь.

Голос был тихим и сиплым, но каждое слово прозвучало отдельно. И только сейчас Миха разглядел в глазах своей новой сотрудницы не смущение и не упрямство, а настоящий животный ужас в расширенных зрачках. Губы у неё побелели, подбородок дрожал. Несколько секунд он смотрел в эти глаза,

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 65

Благодарность

Охранник БИлайна

Он и она

Моё разоблачение