уже вытащил пальцы, мокрые насквозь, поднёс к моему лицу.
— Да ты уже вся течёшь, как сучка, — сказал он негромко, с усмешкой.
Я отвернулась, но между ног всё горело, и трусы промокли так, что ткань липла к коже. Я и сама не заметила, как перестала сжимать колени.
Толик расстегнул штаны, достал член. Твёрдый, с набухшей головкой. Схватил меня за волосы, намотал их на кулак и потянул вниз, к себе.
— На-ка Лариска пососи мне для начала.
Я не успела ни отказаться, ни возмутиться. Губы раскрылись сами, и член вошёл в мой рот — горячий, пахнущий мужчиной. Толик держал меня за затылок, задавал ритм, и начал ебать глубже, до самого горла. Я мычала, давилась, но не отстранялась. Внизу всё пульсировало, и от этого становилось только жарче.
Христо вылез из машины, открыл дверцу. Рывком развернул меня, поставил раком на сиденье. Стянул мои трусы — они соскользнули по бёдрам. Я почувствовала дневной воздух на мокрой, раскрытой плоти.
Христо пристроился сзади, к моей киске. Толкнулся — сразу, без подготовки вошел, по самую длину. Я вскрикнула, вцепилась в бедра Толика.Уууууух...Ооооо...Оооооо... Он трахал меня резко, глубоко, с каждым толчком выбивая из меня короткие стоны.-Ооооо...Ооооо...Даааа...Даааа... Машина качалась. «Энигма» всё ещё играла — теперь совсем тихо, как будто издалека.
— Это только начало, сегодня мы с тобой хорошенько проведем с тобой время — сказал Толик, поглаживая меня по голове, пока Христо вколачивался сзади.
Потом меня вытащили из машины. Расстелили на траве покрывало — старое, клетчатое, пахнущее пылью и табаком. Меня полностью раздели, и уложили на него, и дальше всё смешалось:ихние руки, рты, члены, голоса. Меня брали по очереди и сразу с двух сторон — в рот и в киску, снова в рот, снова сзади. Я уже не понимала, где чьи руки, где чей член, чей голос хрипит над моим ухом.
И в какой-то момент у меня сорвало крышу. Сопротивление кончилось, осталось только жадное, дикое звериное удовольствие. Я сама раздвигала ноги шире, сама притягивала их к себе, сама насаживалась ртом, и киской.
— Ещё..., Ещё...Продолжайте... — шептала я, облизывая губы. — Ещё. Трахайте меня ещё глубже...Ещё...-Ещё...-Не останавливайтесь...
Парни переглядывались, смеялись, и делали как я просила. И снова входили в меня — жёстко, глубоко, до дрожи в бёдрах.
Река блестела в лучах солнца. Где-то не далеко во всю пели птицы. А на покрывале, на берегу, я стонала во весь голос и просила трахать меня ещё, и ещё — и понимала, что этот день круто изменил мою жизнь.
Я лежала на покрывале, раскинув ноги, и не могла отдышаться. Трава под покрывалом пахла, река шумела у самого берега, а в голове всё ещё плыло от травки, от вина и от того, что со мной делали. Я провела ладонью по животу — кожа была липкой, горячей, и рука дрожала.
— Ну что, сучка, — сказал Толик, стоя надо мной и медленно подрачивая свой мокрый член. — Ещё хочешь...?
—Да хочу, — выдохнула я, даже не узнав собственного голоса. — Хочу ещё...
—Вы слышали пацаны? — Толик обернулся к остальным. —Она хочет ещё.Смотрте, как разошлась наша Лариска...? Тогда дадим ей то, чего она ещё не пробовала.
Артур хмыкнул, сплюнул в траву и расстегнул ремень. Янош молча встал на колени на покрывало, взял меня за подбородок и повернул моё лицо к себе. Член у него был уже твёрдый, с багровой от прилившей крови, с блестящей головкой. Я открыла рот сама взяла его в рот, без приказа, и Янош вошёл мне в рот — неглубоко, давая мне дышать, но с каждым движением всё
Флориан и его член; офисные страсти