Влажный майский воздух плотно висел в саду, пахло скошенной травой и сиренью. Ева, расставляя тарелки на столе под старой яблоней, ловила себя на мысли, что этот запах — запах её тревоги. Деньги за ремонт крыши так и не нашлись, кредит висел дамокловым мечом, а её Александру через полгода поступать. Нужны были репетиторы. Очень нужны.
– Ева, дорогая, ты вся в мыслях, – голос подруги Натальи прозвучал как-то особенно сладко, с подтекстом. Наталья, шикарная блондинка с кислотными розовыми шортами, приехала «на огонёк», но Ева знала: просто так Наталья никуда не приезжает.
– Жизнь, – отмахнулась Ева, ставя перед Натальей стакан холодного лимонада. – Знаешь, как сейчас всё дорого.
– Знаю-знаю, – Наталья прихлебнула, оставив след помады на стекле. Её глаза, холодные и оценивающие, скользнули по ухоженному, но бедному саду Евы, по поношенной блузке хозяйки. – Слушай, у меня к тебе деловое предложение. Конфиденциальное. Очень денежное.
Ева села напротив, почуяв недоброе. Наталья достала сигарету, закурила, выпустила дым колечком.
– Есть у меня один знакомый продюсер. Снимает не совсем обычное кино. Арт-хаус, скажем так. С участием... нестандартных моделей. Транссексуалок. Красивых, ухоженных, очень дорогих. Ищут пару – парня и девушку, брата и сестру, совершеннолетних, естественно. Натуралов. Для контраста, понимаешь? Съемка одна, на природе, у речки. Стилизованная пикниковая вечеринка. Зрители – только женщины, наша тусовка. Все при деньгах и со связями. Хотят... зрелища. Настоящего.
Ева почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она сглотнула.
– Ты что предлагаешь? Моих детей? Сашу и Аню? – её голос дрогнул.
– Они же взрослые, Ева. Александру двадцать, Ане – девятнадцать. Они сами решают. А сумма... – Наталья назвала цифру. Такую, что у Евы в глазах потемнело. Этого хватило бы на новую крышу, на репетиторов, на отпуск, о котором они забыли. Хватило бы на несколько лет спокойной жизни.
– Это порно, – тихо выдохнула Ева.
– Это искусство, дорогая. И бизнес. Ты же знаешь, я в этой сфере кручусь. Все цивильно, контракты, медосмотры. Одна съемка. Твои дети получат опыт, о котором большинство может только мечтать. И деньги. Очень большие деньги.
Ева молчала. Она думала о сгорбленных плечах мужа, о его ночных кошках над счетами. О светлой голове Саши, погруженной в учебники. О хрупкой Ане, мечтающей о поступлении в столичный вуз.
– Я... поговорю с ними, – наконец сказала она, и голос её был чужим.
***
Александр сначала взорвался. «Ты с ума сошла, мам?» Но когда Ева, сжав кулаки под столом, показала ему сумму на бумажке, он замолчал. Посчитал в уме. Посмотрел на мать – на её седеющие виски, на старые руки. Аня, бледная как полотно, слушала молча, глядя в окно.
– Нас... там несколько будет? – тихо спросила она.
– Ты же слышала, – сказала Ева. – Только вы двое из... натуралов. Остальные модели – транссексуалки.
– А что они будут с нами делать? – голос Александра стал глухим.
– То, за чем приедут зрители, – оборвала его Ева. – Секс. Грубый, откровенный, настоящий. Вы согласны или нет?
В тишине кухни был слышен тиканье часов. Аня первая кивнула, не глядя на брата.
– Хорошо, – выдавил из себя Александр.
***
Лесная поляна у изгиба речки была преображена до неузнаваемости. Шелковые шатры, низкие диваны с кучей подушек, ковры прямо на траве. И женщины. Десятка полтора женщин разного возраста, одетых в дорогую, подчеркнуто небрежную одежду. Они пили шампанское, смеялись, но их глаза – жадные, томные, оценивающие – были прикованы к центру поляны.
Александр стоял, чувствуя себя выставленным на аукцион быком. Его заставили надеть только простые белые льняные штаны. Тело, подкачанное в спортзале, теперь казалось ему
случай со мной и женой