его яйца, сжали. Боль и наслаждение смешались в Саше, он застонал.
Тем временем Елену подвели к дивану. Парня на нем уже сменили. Ирина подала Елене массивный страпон с реалистичным членом из черного силикона.
– Ты же всегда говорила, что мужчины тебя разочаровывают, – прошептала она на ухо подруге. – Возьми контроль. Возьми его.
Ирина указала на Сашу, которого рыжая транс-девушка повалила на ковер и теперь, сидя на его лице, двигала своими бедрами, затирая его нос и рот своей промежностью. Он задыхался, его руки беспомощно били по ее спине.
– Саш... – простонала Елена. Что-то в ней оборвалось. Что-то темное, дремавшее годами, проснулось. Она увидела не сына, а объект. Объект ее унижения, ее власти, ее подавленной похоти. Она взяла страпон, и другие женщины помогли надеть на нее пояс.
– Оттащите ее от него, – скомандовала Елена ледяным голосом, которого сама в себе не знала.
Рыжую оттащили. Саша лежал на спине, кашляя, его лицо было мокрым и красным. Он увидел мать, стоящую над ним в устрашающем обличии, с черным фаллосом на уровне его лица. В его глазах был чистый, животный страх.
– Перевернись, – сказала Елена.
Он не двигался. Две пары сильных рук перевернули его на живот. Кто-то приподнял его бедра. Кто-то смазал анальное отверстие густым лубрикантом с прохладным ароматом. Елена нагнулась, приставила наконечник страпона к его сфинктеру.
– Нет, мам... мама, нет... – забормотал он, но его голос был слаб.
– Молчи, – отрезала она и мощным, резким движением бедер вогнала в него игрушечный член.
Саша взвыл. Боль была острой, разрывающей. Она проникла глубоко, до самого желудка, казалось. Елена замерла на мгновение, чувствуя сопротивление его тела, его жар, его паническую пульсацию вокруг вторгшегося предмета. Затем она начала трахать его. Медленно, сначала, вытягивая почти до конца и снова вгоняя внутрь. Она смотрела на его сведенные от боли лопатки, на то, как его пальцы впиваются в ковер. Она видела, как его собственный член, прижатый к полу, все еще стоит. И это зрелище, эта абсолютная власть над ним, над его болью и его постыдным возбуждением, зажгло в ней адский огонь.
– Да... вот так... мама тебя... мама тебя трахает, – она сама не узнавала свой голос, хриплый, пьяный от власти.
Рядом с ними разворачивалась другая сцена. Анну заставили лечь на спину. Над ней, широко расставив ноги, встала та самая злая блондинка. Она ласкала себя, играла с клитором, и ее дыхание становилось все прерывистее. Анна, залитая слезами, смотрела в потолок.
– Смотри на меня, шлюха! – крикнула та и схватила Анну за волосы, заставив поднять голову.
Анна увидела смуглое лоно, сбритое, блестящее от возбуждения. И в этот момент тело женщины над ней затрепетало, из ее влагалища хлынула мощная, прозрачная струя. Она била Анне прямо в лицо, в глаза, в открытый от шока рот. Аромат был терпким, мускусным. Анна захлебнулась, закашлялась. Вторая волна, уже менее интенсивная, окатила ее грудь и живот. Кто-то из стоящих вокруг засмеялся.
– Моя очередь! – заявила другая женщина, уже сбрасывая трусы.
Анну не отпускали. Она лежала, залитая чужими соками, и на нее обрушивался новый поток, и еще один. Ее лицо, волосы, грудь стали липкими и блестящими. Она перестала сопротивляться, она просто лежала, принимая это как данность, как наказание за то, что пришла сюда. Где-то в глубине, сквозь отвращение и унижение, пробивалась странная теплота, щекочущий огонек.
Тем временем Елена вошла в раж. Она яростно долбила сына, ее бедра хлопали о его ягодицы. Она одной рукой вцепилась ему в волосы, другой – держалась за его бедро. Вокруг них собрались зрители, некоторые
Моё взросление или "странные события в период полового созревания