встал на колени у её головы. Она повернулась, поймала его член губами и втянула в себя. Глаза её смотрели на него снизу вверх — мокрые, шальные, счастливые. Отец набирал темп, и её стоны вибрировали вокруг члена Игоря, отдавались в паху, в животе, в позвоночнике.
— Блядь, какая же ты сука, — выдохнул отец, вколачиваясь в неё. — Вся мокрая. Течёт, как девка.
Она замычала в ответ, не выпуская Игоря, и он почувствовал, как она кончает: тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, горло сжалось. Отец застонал сквозь зубы и вбился в неё последний раз — глубоко, до конца, — и замер, пульсируя внутри.
Игорь не выдержал. Он сжал её волосы, толкнулся глубже и кончил — горячо, долго, до искр перед глазами. Она глотала, не отстраняясь, и только пальцы её на его бедре сжимались всё сильнее.
Потом всё стихло. Только дыхание — три человека, одна кровать, запах пота и секса, повисший в воздухе.
Отец откинулся на спину, тяжело дыша. Лена лежала между ними, раскинув руки, с закрытыми глазами. На губах у неё блестело. Игорь смотрел в потолок и не знал, что сказать.
— Ну вот, — сказал отец, не открывая глаз. — А ты боялся, что дома скучно.
Лена тихо рассмеялась — хрипло, довольно. Игорь повернул голову и посмотрел на неё. Она открыла глаза и встретила его взгляд.
— Не жалей, — сказала она. — Я правда этого хотела. И хочу ещё.
Игорь ничего не ответил. Он лежал и слушал, как за окном шумит вечерний город, и понимал, что этот вечер ещё далеко не закончен.
Фанатка