Она давила всем весом, пока головка не прорвалась внутрь с мокрым хлюпающим звуком. Саша завыл.
– Тише, – огрызнулась она и начала двигаться. Сначала медленно, с каждым толчком проникая все глубже. Боль сменилась странным, неприличным заполнением, а потом — волной непонятного, извращенного удовольствия. Он застонал.
– О, ему нравится! – радостно воскликнула Марина и, направив свой синий, шипастый страпон, пристроилась к его рту. – Открывай, Саш. Для сестрички.
Он открыл рот, и твердый, неровный фаллос вполз внутрь, давя на горло. Он давился, слезы текли по его щекам, смешиваясь с остатками спермы и женских соков. Марина двигала бедрами, глубоко трахая его в горло.
Ира подошла сбоку с фиолетовым двойным страпоном. Одну головку она вставила себе, другую направила к его рту, рядом с инструментом Марины.
– Двойной удар, – усмехнулась она. Теперь в его рту двигались два страпона, то в унисон, то вразнобой, заполняя все пространство. Он не мог дышать, только хрипел и глотал слюну.
Анна Викторовна опустилась перед ним на колени. Ее розовый, реалистичный страпон был уже в сантиметре от его лица.
– Посмотри на маму, сынок, – сказала она ласково. – Мама хочет тоже. Но не в твой маленький ротик.
Она взяла его голову в обе руки и направила фаллос к своей собственной киске. Прижала головку страпона к своему влажному входу и, глядя ему прямо в глаза, начала медленно насаживаться на него, пока резиновый член не исчез внутри нее.
– Видишь? – она тяжело дышала. – Мама трахает себя на твоих глазах. Из-за тебя. Потому что ты такой развратный, такой похотливый мальчик.
Она начала двигаться, имитируя секс, ее бедра ходили ходуном, страпон исчезал и появлялся в ее мокрой щели. Саша смотрел, завороженный, с двумя страпонами во рту и одним в заднице. Его тело превратилось в один сплошной нерв, готовый взорваться.
Катя ускорила ритм, ее мощные толчки становились все жестче. Она хватала его за бедра, притягивая к себе, ее грудь прыгала в такт движениям.
Он почувствовал, как в его заднице напряглись ремни ее страпона. Катя издала протяжный стон, ее тело выгнулось. В этот момент Марина и Ира тоже участили движения, их страпоны яростно долбили его горло.
– Сейчас, сынок, сейчас! – закричала мать. Ее лицо исказила гримаса экстаза. Она прижалась к его лицу своей киской, все еще насаженной на страпон, и из нее, с мощным, пульсирующим фонтаном, брызнул сквирт. Прозрачная, почти как вода, но с характерным запахом, струя ударила Саше прямо в лицо, в рот, в нос.
И это стало сигналом. Катя, кончившая символически от страпона, вырвала его из Саши с мокрым звуком и плюхнулась рядом, растирая свою настоящую, сочащуюся влагой киску. Марина, вытащив страпон из его рта, прижала его голову к своей груди, заставляя сосать сосок. Ира сделала то же самое с другой стороны.
А Анна Викторовна продолжала. Второй, третий, четвертый фонтан сквирта обрушился на лицо Саши, заливая его, заставляя захлебываться. Он глотал, потому что другого выхода не было. Глотал сквирт матери, смешанный со слюной и соками сестер.
– Глотай, глотай все, – приказывала мать, истощаясь наконец. Ее тело обмякло, она сползла на пол рядом с ним, ее страпон, мокрый от ее же соков, глупо торчал в воздухе.
Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием пяти тел. Воздух в гостиной был густым от запахов секса, пота, парфюма и лубриканта.
Саша лежал на боку, трясясь в мелкой дрожи. Его тело ныло, задница горела, горло саднило, лицо было мокрым и липким. Но внутри него бушевало пламя, темное и всепоглощающее. Он
"Много спермы" или "Моя преподавательница извращенка" (Часть 2 - новые ощущения) 
