одном уровне с ожидающим отверстием. Мне открылся вид на белую дугу нижних зубов, подрагивающий язык, за которым виднелась узкая глотка, всё это обрамляли алые сахарные губки. Вводил член целясь в глотку. «Неужели поместится?» - засомневался. Головка скользнула по языку и упёрлась в препятствие, надавил, твёрдая как лом плоть тронулась вперёд, раздвигая преграду в виде гланд. Твою ж мать! Моё копьё влезло полностью, преодолев глотку и заглоточное пространство, животом вжал её голову в стену. Член и живот перекрыли верхние дыхательные пути. Замер. Жду. Ира должна подать сигнал, что пора вынимать, постукивая указательными пальцами. Правый пальчик стал отбивать морзянку. Голова зашевелилась, пытаясь освободиться от удушения. Давлю тазом сильнее. Ира инструктировала, после постукивания, мне необходимо отсчитать до десяти и только потом вынимать. «Один, два, три, четыре...» Мычит, вырывается, слюни бегут. «Пять, шесть, семь...» Правой рукой надёжно фиксирую её челюсть, не может шевельнуть головой, плюс не сомкнёт зубы. «Восемь, девять, десять.» Выдёргиваю член. Рот лихорадочно втягивает воздух, пытаясь насытить кровь кислородом. Позволяю сделать не более четырёх-пяти вдохов. Фиксирую ротовое отверстие и снова плавно заполняю плотью. Она не успела надышаться. Лихорадочно молотит пальчиком-маячком. «Один, два, три...» Разбуженный маньяк оживает, входит во вкус. «Девять, десять, одиннадцать, двенадцать.» Моя импровизация - считать чуть подольше. Интересно. Вынимаю. И тут же вместе с вдохом засаживаю обратно. Классно! Вижу ужас в заплаканных синих глазах, клейкие слюни пузырятся, свисают с подбородка. Выхожу и с очередным свистящим вдохом возвращаю член в глотку. Там никаких препятствий, гостеприимство абсолютное. Судорожные попытки избавится от дрына, приводят к сокращению полостей, они конвульсивно обжимают орган. Голова дёргается, тем самым дрочит член. Меня трясёт от возбуждения. Выдёргиваю. Любуюсь паникой жертвы. Да! Ещё! Остервенело сношаю в дышло. Кажется, пещеристые тела члена вот-вот лопнут словно перекачанный воздушный шар. Не знаю на каком вторжении, по-моему, одиннадцатом или двенадцатом, копьё выбрасывает сперму в заглоточное пространство. Считаю до двенадцати, и прежде чем покинуть рот, дважды пинаю в мягкий живот. Мне кажется, удары получились через-чур сильными. Разжимаю свои стальные пальцы, высвобожденные девчачьи руки падают, таща безвольное тело на пол. Пунцовая голова жадно хватает воздух, словно рыба на берегу, все части тела бьются в эпилептическом припадке. Одержимых бесом, окроплённых святой водой, колбасит так же. Хрипит, кричит, стонет. Сворачивается в позу эмбриона мелко дрожит. Не могу сказать сколько времени прошло, мне показалось вечность. Расцепляет руки с коленей и откидывается спиной на пол, глаза блуждают. Постепенно в них возвращается жизнь. Коже лица возвращается здоровый розовый оттенок. В мимике побеждает счастье. Ира находит взглядом меня. Улыбается.
— Привет.
«Ебанутая», - констатирую про себя.
— Я так сладко давно не кончала.
Для меня остались загадкой причины её сексуальных предпочтений. Поинтересовался, конечно, что да как. Ира закрыла тему:
— Не заморачивайся. Ты классный. Мне так приятно не было ни с кем. Почему не женишься?
Под утро проводил домой к бабушке. Шли молча. Она обнимала меня за талию, я её за плечи.
Прежде чем раствориться в калитке, обернулась. Удивился. Куда подевалось недавнее бесстыдство? Подростковые глаза потуплены. Тургеневская девушка – не иначе, чиста и невинна.
— Милейший господин д’Артаньян, не зря я вас полюбила. Спасибо за ночь. Будьте счастливы.
Калитка холодно хлопнула.
В связи с новыми вводными от Кольки, появились дополнительные версии. Но так и не разгадал ребус: уже тогда Ирина торговала собой или пришла к позорному ремеслу позже? Припомнил, давным-давно краем уха слышал сплетню: Ирку Сидорову на первом курсе даги заперли в подвале и неделю хором пользовали. В дальнейшем шумихи никакой не последовало, и мы посчитали новость брехнёй. Однако сексуальные девиации
Влюблен до потери пульса