Меня уговаривать не надо. Приставил болт, к крохотному сфинктеру, замешкался. Насколько жёстко?
— Засаживай, блядь! – подстегнула Ира.
Вогнал до упора. Коричневый кружок растянулся, опоясав тонкой линией болт. Страшный крик вырвался из неё.
— Еби. Не жди, - заорала.
Окрик подстегнул меня словно ногайка неудержимого арабского жеребца. Начал с места в карьер охаживать очко. Голова Ирины повёрнута левой стороной ко мне, глаза распахнуты, наполнены слезами, открытый рот хватает воздух, на выдохе выбрасывая вопли, болью пропитан каждый мимический изгиб. Пальцы вцепились в подушку, аж побледнели от напряжения. «Твою мать, что это?» – Недоумеваю. Постепенно мнение меняется: «А в целом неплохо. Заводит.» К мозгу подкатывает волна свирепой ярости, вытаскивающая наружу самые тёмные аспекты моей личности. Охватывает остервенение, зубы сами собой стискиваются. Из ощерившегося рта раздаётся звериный рык. Мне кажется я безумный насильник, и вот она - растерзанная жертва. Хочется впиться зубами в пульсирующую сонную артерию. Невероятным усилием сдерживаю порыв. Русая женская головка беспомощно дёргается в такт моим таранным ударам, в стеклянных глазах отреченное смирение. Хуй беспощадно рвёт жопу. Всаживаю с такой силой, будто ожидаю, что залупа вот-вот пробьёт все внутренние перегородки и выскочит изо рта, с силой разомкнув забор беленьких зубов. Именно этого жаждут пробуждённые первобытные инстинкты. Хватаю правой рукой за волосы, тяну на себя, голова запрокидывается, лебединая шея изгибается, жилы на ней натягиваются. Хриплю в ухо:
— Нравится тебе, сука?
— Да, очень.
— Ты же грязная подстилка?
Она соглашается многократным да.
Чуть поворачиваю голову к себе, вижу лицо Ирины, в его чертах боли нет, гримасу страдания сменило блаженство. Вместо истошных воплей протяжные стоны. «Балдеет?!» Бросаю голову лбом в подушку. Перевожу взгляд на жалкие костяшки шейного позвонка. Хочется продлить сладкое чувство превосходства. Кажется член уже достигает желудка.
— Спасибо, ещё, пожалуйста, не останавливайся. Родной, еби меня, развороти моё очко, – голос тихий с нотками мольбы.
Минута, другая. И то же бормотание:
— Молодец! Да! Ещё! Так! Так! Мамочка! Как же хорошо, - сопровождаемое крупными вздрагиваниями, извещает о кульминации.
Растерзанная жопа нервными тиками ходит подо мной. Её руки снова пытаются вырвать куски ткани из подушки, сейчас от блаженства. Ноги двигаются словно на велотренажёре под тяжелейшей нагрузкой.
Да уж... Вымотался здорово. Пот градом течёт по лбу, вискам, в которых разогнанным метрономом отдаётся стук моего мотора. Бешеный гнев схлынул, так же неожиданно, как и накрыл. Пора заканчивать. Мои движения становятся короткими, но более быстрыми. Милейшая мадемуазель Бонасье едва заметно улыбается, мышцы её лица абсолютно расслаблены, кисти рук спокойно лежат на подушке. Взгляд источает умиротворение. Ожидая финала, член разбухает до максимума, яйца поджимаются кверху. Наконец первая тугая струя выстреливает. Анальное отверстие жадно принимает сперму, порцию за порцией. Из моей груди вырывается сдавленный стон. С ним я рухнул на девчонку. Внутренняя помпа выбрасывает семя из яиц до последней капли.
— Я встану на колени спиной к стене. Сцепишь мои вытянутые вверх руки своею... Держи крепко...
Если сказать, что я охренел от услышанного – это ничего не сказать.
— В конце, когда будешь кончать, пни меня пару раз носком в живот. Ясно?
— Ясно.
Ира опустилась на колени, облокотившись лопатками и затылком о стену, подняла руки, сложив ладони, закрыла глаза, широко распахнула манящие уста. Прав старый хрыч Стивен Кинг, женский рот «такое же интимное местечко, как и влагалище.»
Подошёл. Левая рука зафиксировала её запястья. Правая нижнюю челюсть. Слегка подсел, чтобы член оказался на
Секс дача