таз двигали, им управляли. Он был просто инструментом, живым фаллоимтатором. Он потерял счёт времени и лицам. Его заливали потоками женских оргазмов, его кожу покрывали брызги, его волосы слипались.
Одна женщина, кончив, намеренно помочилась на него, и теплая струя хлынула ему на грудь. Другая тут же последовала её примеру. Его заставили открыть рот и пить и это, смешивая мочу с их соками и своей слюной. Унижение было абсолютным, и где-то в глубине, сквозь шок и отвращение, пробивалась извращённая, тёмная волна возбуждения. Он был ничем. И это освобождало.
Всё это время он видел за стеклом смотровой фигуру Лики, Вики, Ольги и Виктора Сергеевича. Они наблюдали. И он, поймав взгляд матери, увидел в нём не отвращение, а... гордость. Она гордилась его разложением, его абсолютной покорностью.
Наконец, когда его член, онемевший от непрерывного использования, начал наконец подавать признаки неизбежного оргазма, женщины сомкнулись вокруг него плотным кольцом. Они стали ласкать себя, глядя на него, доводя себя до кульминации. И по команде, которая прозвучала откуда-то сверху, они все разом, десятки женщин, направили на него свои оргазмические потоки, брызги, струи.
Его полностью забрызгали, залили, покрыли с ног до головы липкой, пахнущей смесью женских выделений. Он лежал на спине, раскинувшись, и смотрел сквозь эту жидкую плёнку на ослепительные софиты, на мелькающие тени тел над ним. Его собственный оргазм, который он наконец не мог сдержать, был почти незаметен на фоне этого цунами — лишь несколько слабых толчков, сперма, смешавшаяся с морем чужих жидкостей.
Гул вокруг стал стихать. Женщины, одна за другой, отходили от него, удовлетворённые, уставшие. Некоторые перед уходом ласково гладили его по голове или щеке, словно благодарили домашнее животное за хорошую службу. Другие просто поворачивались и уходили, растворяясь в толпе, направляясь к барам или зонам отдыха по краям зала.
Он остался лежать один на мокром, липком помосте. Его тело не слушалось, мышцы дрожали от перенапряжения и эмоционального шока. Он слышал лишь собственное тяжёлое, хриплое дыхание и далёкий, приглушённый гул голосов. Глаза залипали.
Через некоторое время к нему подошли несколько женщин в тёмной униформе — не участницы, а обслуживающий персонал клуба. Они молча, почти без эмоций, подняли его за руки и за ноги. Он был настолько слаб, что не мог даже помочь им. Они перенесли его с помоста и уложили на складные носилки, покрыли лёгким серебристым покрывалом, которое тут же пропиталось влагой с его тела.
Его пронесли через боковой выход из зала в тихий, прохладный коридор, затем спустили на лифте куда-то вниз. Воздух здесь пах хлоркой и травами. Носилки поставили на пол в просторном помещении, похожем на банный комплекс или спа-зону. Были слышны звуки льющейся воды, пара.
Рядом возникла знакомая фигура. Вика. Она была в простом белом халате, её волосы собраны под сеточку.
– Всё кончилось, – сказала она, и её голос звучал устало, но не без доли удовлетворения. – Ты выдержал. Большую часть, во всяком случае.
Она помогла ему подняться с носилок. Его ноги подкосились, но она крепко держала его. Две женщины из персонала взяли его под руки и повели к огромной, круглой джакузи, уже наполненной тёплой, бурлящей водой. Они стянули с него покрывало и помогли войти в воду.
Тепло обняло его измученное тело, смывая первый слой липкой грязи. Вика села на край джакузи и начала мыть его губкой с мягким, пенящимся гелем. Её движения были методичными, почти профессиональными, без намёка на эротику. Она отмывала его шею, грудь, спину, промежность, ягодицы. Он сидел, покорно подчиняясь, уставившись в пузырящуюся воду.
Какой ты странный...