– сказала она, открывая дверь автомобиля. – Они уже собрались. Публика... впечатляющая. Мать и Ольга внутри, они руководят подготовкой.
Лика вышла, потянув за собой Илью. Виктор Сергеевич и его спутница последовали за ними, их лица были бледными от волнения. Вика провела их по узкому коридору с каменными стенами, затем открыла неприметную дверь, и они оказались в небольшой, затемнённой комнате-смотровой. Одна стена представляла собой одностороннее зеркало, за которым открывалось невероятное зрелище.
Илья застыл на пороге, его дыхание перехватило.
За стеклом простирался огромный зал, бывший, вероятно, некогда бальным. Высокие потолки с лепниной, хрустальные люстры, но теперь пространство было преобразовано. В центре зала стоял нечто вроде низкого помоста, покрытого чёрным мягким материалом. А вокруг... вокруг была масса женщин.
Их действительно были сотни. Они стояли, сидели на пуфах, лежали на коврах, группами беседовали у стен. Всевозможные возраста, типажи, стили одежды — от роскошных вечерних платьев до кожанной эстетики доминант, от спортивных костюмов до почти полной наготы. Воздух в зале, даже за стеклом, казалось, вибрировал от низкого гула голосов, смеха, от напряжения и ожидания. Пахло духами, пудрой, кожей, и чем-то ещё — густым, сладковатым, неповторимо женским запахом возбуждения.
– «Роща», – прошептала Лика, подходя к Илье сзади и обвивая его руками за талию. Её губы коснулись его уха. – Здесь собираются те, кто устал от мужского доминирования в мире. Те, кто хочет почувствовать силу безграничной женской солидарности. И те, кто хочет получить идеального, послушного объекта для своей фантазии. Сегодня этим объектом будешь ты.
Виктор Сергеевич стоял у зеркала, зачарованный, его глаза широко раскрыты. Его спутница прижалась к нему, её рука сжимала его локоть.
– Ты выйдешь туда один, – сказала Лика, отпуская Илью. – На тебе будет только это.
Она жестом показала Вике, и та принесла из тени кусок чёрной ткани. Это были не брюки и не шорты, а нечто вроде набедренной повязки из тончайшей кожи, которая лишь символически прикрывала пах, оставляя бёдра, ягодицы и большую часть торса полностью обнажёнными. Илья молча позволил Вике снять с него всю одежду и надеть эту повязку. Кожа была прохладной и гладкой.
– Помни, что бы ни происходило, ты не сопротивляешься, – сказала Ольга, появившись в дверях комнаты. Она была в длинном тёмно-бордовом платье, которое делало её похожей на жрицу древнего культа. – Ты принимаешь. Ты пьёшь то, что тебе дают. Ты позволяешь делать с собой всё. Это твоя жертва и твоё посвящение.
Она подошла и поцеловала его в лоб. – Я буду наблюдать. Гордись, сынок.
Затем Вика взяла его за руку и подвела к другой двери, ведушей прямо на арену зала. Звуки из-за неё доносились громче, ритмичный электронный бит смешивался с гулом голосов.
– Удачи, племянник, – усмехнулась Вика и открыла дверь.
Илья шагнул в свет.
Ослепительный свет софитов ударил ему в глаза. Гул голосов на мгновение стих, затем превратился в волну возгласов, смеха, одобрительных криков и свиста. Сотни пар глаз устремились на него. Он стоял на краю чёрного помоста, почти голый, дрожащий от холода и страха. Его член, несмотря на ужас, начал медленно наполняться кровью под этим оценивающим, всепоглощающим взглядом сотен женщин.
Первыми двинулись к нему те, что были ближе всего. Группа из пяти или шести женщин в разнообразных фетиш-костюмах. Одна, с иссиня-чёрными волосами и в корсете, подошла первой и, не говоря ни слова, провела ладонью по его животу. Её прикосновение было холодным.
– Красивый, – сказала она громко, и её голос был подхвачен микрофоном, разнесясь по залу. – Юный. И уже обученный, как нам сказали. Правда ли это, мальчик? Ты готов служиться
Секс в стихах