знал, сколько пролежал на холодном линолеуме комнаты 47. Тело ныло, каждый мускул кричал о перенапряжении. Вибрация, казалось, всё ещё гудела в костях, фантомная и навязчивая. Лера и Соня перешли на кровать, болтая о чём-то своём и попивая дешёвый виски из пластиковых стаканчиков, совершенно игнорируя его голое, дрожащее тело на полу. Он был использованным инструментом, отложенным в сторону.
– Эй, трусишка, – наконец окликнула его Лера, лениво пиная его ногой носком. – Хватит валяться. Одевайся и вали. Завтра после третьей пары, жди нас у выхода из корпуса. Поедем в город, купим тебе нормальное бельё. А то в этих серых портках даже смотреть на тебя противно.
Саша молча поднялся, ощущая, как затекшие мышцы протестуют против каждого движения. Он подобрал свои джинсы и, стараясь не смотреть на девушек, натянул их на липкие бёдра. Его собственные трусы, те самые серые, валялись в углу, возле мусорного ведра. Он не стал их поднимать. Вышел, не попрощавшись.
В коридоре общежития было пусто. Он спустился по лестнице, вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладен и чист после спёртой, насыщенной запахами секса и пота комнаты. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь очистить лёгкие. Но сладковато-терпкий шлейф, казалось, въелся в него самого.
Дома он отмывался в душе почти час, скребя кожу мочалкой до красноты. Но ощущение чужих прикосновений, чужих соков, казалось, въелось в саму кожу. Он лёг в кровать, но сон не шёл. Перед глазами стояли то резкие движения Сони, то томное лицо Леры в момент оргазма, то холодная ухмылка Анны Георгиевны. А ещё — жужжание вибратора и чувство пустоты в заднице после того, как вынули игрушку. Предательское тело тосковало по этому заполнению, по этой перегрузке чувств, даже когда разум отчаянно протестовал.
Утром он пошёл на пары как автомат. Спал он всего пару часов, но адреналин и глубокая, нервная усталость держали его на плаву. На «материаловедении» Анна Георгиевна, безупречная в тёмно-синем костюме, вела лекцию, бросая на него время от времени тяжёлые, оценивающие взгляды. Он опускал глаза в конспект, на котором ничего не мог сосредоточиться. Его соседка по парте, та самая хрупкая кукла с бешеными глазами, которую звали Алиса, всё время наклонялась так, что её маленькая грудь касалась его плеча, а тонкие пальцы то и дело «случайно» касались его бедра. Он отодвигался, но парта была узкой.
После третьей пары, как и приказали, он стоял у главного выхода из корпуса Политехнического. Через пять минут подъехал старый, битый «Форд» цвета ржавчины. За рулём была Соня, в больших тёмных очках и кожаной куртке. На пассажирском сиденье — Лера, она что-то жвала и смотрела в телефон.
– Садись, быстрее, – бросила Соня, не удостоив его взгляда.
Он забрался на заднее сиденье. В машине пахло сигаретами, дешёвым освежителем и тем же, вездесущим сладковатым парфюмом. Машина рванула с места, резко выехав со двора техникума в поток городского трафика.
– Куда едем? – рискнул спросить Саша.
– В секс-шоп, дурачок, – отозвалась Лера, не оборачиваясь. – Там выбор есть. А потом, может, ещё куда заглянем.
Он замолчал, глядя в окно на мелькавшие серые улицы спального района. Они ехали в центр, в ту часть города, где днём тоже горели неоновые вывески и где на витринах магазинов красовалось откровенное нижнее бельё и загадочные устройства. Соня припарковалась в переулке около невзрачной двери с вывеской «Эрос» мелким шрифтом.
Внутри было полутемно, пахло кожей, силиконом и ароматизированными свечами. За прилавком сидела немолодая женщина с ярко-рыжими волосами и в очках в толстой оправе, она что-то читала и даже не подняла головы при их входе. Видимо, такие
Идеальная жена