управляемый хаос. Дома подобный манёвры местных быстро бы закончился остановкой посреди дороги, руганью и выяснением, кто кого подрезал. Здесь никто не орал. Сигналили, расходились в нескольких сантиметрах и ехали дальше, будто именно так всё и должно происходить.
Постепенно начинало темнеть. Это тоже оказалось неожиданным. Дома летом в такое время вечер ещё только начинался, а здесь около пяти уже подступали сумерки. Зато сам Нячанг в темноте выглядел ещё необычнее. Мопедов стало, кажется, только больше, повсюду зажглись фары, и тысячи движущихся белых и жёлтых огоньков превращали дорогу в бесконечную иллюминацию.
Настя фотографировала теперь уже просто светящийся поток.
— Там одни фары получатся.
— И пусть.
Вокруг росли высотные гостиницы, мелькали недостроенные здания, в 2012 году Нячанг еще только готовился к большому туристическому буму. Кафе, магазины, лавки. Над улицами висели разноцветные вывески - вьетнамские, английские, а кое-где уже попадались русские слова. Игорёк успел увидеть магазин с огромной надписью «Продукты» и ткнул жену в бок, но автобус проехал раньше, чем она сообразила, что именно надо фотографировать. Усталость никуда не делась, но теперь странным образом почти не мешала. Игорёк хотел есть, хотел в душ, ноги всё ещё ныли после перелёта, однако вокруг было слишком много нового, чтобы просто закрыть глаза. Каждая улица выглядела непривычно, каждый перекрёсток хотелось разглядывать. Даже бесконечные сигналы пока не раздражали - по крайней мере из безопасного автобуса. И где-то совсем рядом всё время оставалось море.
Автобус начал развозить туристов по гостиницам. На каждой остановке кто-нибудь выходил, вытаскивал чемоданы и исчезал за стеклянными дверями. Наконец гид назвала их отель. Когда Игорёк спустился на улицу и вытащил чемодан, Нячанг впервые оказался вокруг него не через стекло. Город сразу стал громче. Мопеды проносились почти у самого тротуара, откуда-то тянуло жареным мясом и специями, рядом пахнуло выхлопом. Над входами горели вывески, кто-то разговаривал, кто-то сигналил. Возле гостиницы на низком пластиковом стульчике сидел пожилой охранник. Чуть в стороне крутился маленький чумазый мужичок возле мопеда. Увидев выгружающихся туристов, он оживился и начал что-то предлагать паре, шедшей впереди. Те отмахнулись, и он без всякой обиды переключился на Игорька с Настей.
— Хэллоу, фрэнд!
Игорёк машинально ответил тем же. Мужичок быстро произнёс ещё несколько слов, которых он не понял вообще.
— Потом, потом, - бросил Игорёк по-русски и потащил чемодан ко входу.
Настя предположила, что тот, может быть, хотел помочь донести вещи.
— Ага. За сто долларов, - буркнул Игорёк.
— Тебе уже в автобусе мозги промыли.
Они вошли в прохладный холл. На ресепшене улыбалась молодая вьетнамка, Настя опять полезла за фотоаппаратом, а Игорёк успел посмотреть через стеклянные двери назад. Чумазик уже разговаривал со следующими туристами.
За его спиной по улице непрерывно текла река мопедных фар. Игорёк пока не знал в этом городе ничего. Не понимал языка, не представлял, где находится центр, не умел даже нормально переходить местные дороги. Но усталость вдруг отступила куда-то на второй план, уступив место почти детскому нетерпению. Завтра они проснутся, выйдут из гостиницы - и наконец начнут разбираться, куда вообще попали.
Номер оказался лучше, чем Игорёк ожидал. Не какой-нибудь дворец, конечно, но вполне приличный: большая двуспальная кровать, тумбочки, телевизор, маленький стол, шкаф и окно почти во всю стену с дверью на балкон. За стеклом уже окончательно стемнело, и вместо города теперь были видны только россыпь огней да отражение самого номера.Настя первым делом прошлась с фотоаппаратом от двери до окна. Она открыла шкаф, заглянула в ванную, потом зачем-то сфотографировала аккуратно сложенные полотенца. Игорёк только хмыкнул и свалился на кровать прямо поверх покрывала. Игорёк лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как
Курс английского