улицы. Игорёк проснулся, некоторое время лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к доносившемуся снаружи шуму, затем нащупал на тумбочке телефон. Было пять утра. Сквозь неплотно задёрнутые шторы в номер пробивался солнечный свет, и после вчерашнего позднего возвращения в гостиницу казалось, что поспать им толком так и не дали. Дома в такое время за окном обычно стояла тишина, если не считать редкой машины или первых автобусов. Здесь же складывалось впечатление, что движение на улицах вообще никогда не прекращалось. То раздавался короткий гудок, то кто-нибудь сигналил длинно и настойчиво, а поверх всего этого тянулся непрерывный стрекочущий гул мопедных моторов.
Настя лежала на боку, отвернувшись к стене, и мирно посапывала. Одна рука была спрятана под подушкой, другая лежала поверх одеяла. Игорёк с некоторой завистью посмотрел на жену. Её, похоже, не разбудил бы даже мопед, въехавший прямо в номер. Он осторожно выбрался из кровати, сходил в туалет, допил остатки воды из бутылочки и подошёл к окну. За стеклом уже вовсю светило солнце. Отодвинув край шторы, он несколько секунд смотрел на освещённые крыши соседних домов и невысокие зелёные холмы вдали. Вчерашние впечатления ещё толком не улеглись в голове, а Вьетнам вовсю готовился подбрасывать новые. Впрочем, сейчас Игорька гораздо больше занимала возможность поспать ещё хотя бы пару часов. Он тщательно задёрнул плотные шторы, погрузив номер в приятный полумрак, вернулся в постель и почти сразу уснул.
Будильник зазвонил ровно в семь. Игорёк нехотя открыл глаза и несколько секунд пытался сообразить, зачем вообще поставил его на такую рань. Потом вспомнил про обзорную экскурсию, назначенную на восемь. Надо было успеть позавтракать, собраться и спуститься к автобусу. Он потянулся, сел на кровати и посмотрел на Настю. Та даже не пошевелилась.
— Насть, вставай. Нам через час на экскурсию.
— Угу, — донеслось из подушки.
— Какое угу? Нам ещё завтракать.
— Сейчас...
Игорёк прекрасно знал, что это её «сейчас» могло продолжаться сколько угодно. Он поднялся, умылся, натянул шорты и футболку, а когда вернулся, обнаружил жену ровно в том же положении.
— Всё, я пошёл завтракать. Потом один на экскурсию поеду.
— Да встаю я, встаю, — недовольно пробормотала Настя.
Она наконец выползла из-под одеяла, посидела несколько секунд на краю кровати, приходя в себя, и поплелась в ванную. Игорёк проводил её взглядом, усмехнулся и открыл дверь на балкон. Снаружи его сразу обдало тёплым влажным воздухом. Даже в такую рань уже чувствовалось, что день обещает быть жарким. После прохладного номера воздух казался плотным, почти осязаемым. Игорёк опёрся локтями на перила и принялся рассматривать окрестности, которые вчера в темноте толком разглядеть не удалось. Их номер выходил на противоположную от моря сторону. Вместо обещанных на фотографиях отеля красивых морских пейзажей перед ним открывался вполне обычный городской вид. Вплотную друг к другу теснились невысокие двух- и трёхэтажные дома, среди которых кое-где поднимались здания этажей в пять-шесть. У некоторых были плоские крыши с баками для воды и какими-то металлическими конструкциями. На балконах сушилось бельё, местами виднелись горшки с растениями. Между домами тянулись узкие улочки, над которыми висели спутанные пучки проводов. Чуть дальше городская застройка постепенно редела, уступая место невысоким холмам, густо покрытым зеленью. На ярком утреннем солнце они выглядели почти игрушечными. Где-то внизу уже кипела жизнь. По улице сновали мопеды, изредка попадались автомобили, возле одного из домов мужчина возился с чем-то у открытых дверей. Игорёк несколько минут наблюдал за происходящим, пытаясь понять, что же эти люди всё время сигналят друг другу. После вчерашней прогулки он уже начал подозревать, что здесь гудок служит не столько предупреждением об опасности,
Хуторянка 2