мои отверстия, как они обхватывают чужие члены, как блестит смазка и мои собственные соки. Он замер у моего лица, снимая, как из уголков моего рта течёт слюна, как блестят глаза, полные шока и экстаза.
— Глубже, — слышала я его голос сквозь гул в ушах. — Руслан, глубже, прямо в шейку. Лёха, чувствуй ритм. Витя, не давай ей дышать.
Они слушались. Они ускорились. Их тела бились о моё, их дыхание стало тяжёлым, хриплым. Руслан зарычал, впервые за весь процесс издав звук. Он вжался в меня, его член пульсировал внутри, и я почувствовала первый выброс — горячий, мощный поток спермы, бьющий прямо в матку. От этого меня выгнуло дугой, и я застонала на члене Вити, почувствовав, как по нему проходит дрожь.
Лёха, почувствовав судороги моего ануса, тоже не выдержал. Он глухо крякнул, вогнал свой длинный ствол до самого основания в мою задницу и замер, и я почувствовала, как его более жидкая, горячая сперма заполняет прямую кишку.
Витя вытащил член из моего рта, давящегося спермой и слюной, и, грубо перевернув меня на бок, пристроился сзади. Он ввёл свой толстый член в мою уже залитую спермой киску, поверх семени Руслана. Это было невероятное ощущение — скользкое, горячее, тесное. Он долбил меня несколько минут, а потом, сдавленно вскрикнув, кончил вторым залпом. Ещё больше спермы. Казалось, она хлещет из него бесконечно.
Когда они вытащили свои члены, из меня просто хлынуло. Белая, густая жидкость смешивалась с моими соками и стекала по чёрной коже кушетки на бетонный пол. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как моё нутро переполнено до предела. Как будто я вот-вот лопну.
Павел отставил камеру. Он подошёл с большим стерильным лотком. Без слов, с тем же благоговением, что и в первый раз, он стал собирать вытекающую сперму. Но на этот раз он делал это не спеша, с наслаждением. Он зачерпывал её руками, переливал в лоток. Потом взял шприц без иглы и, осторожно раздвинув мои половые губы, ввёл собранный эякулят обратно, поглубже.
— Чтобы ничего не пропало, — прошептал он. Его глаза встретились с моими. В них была любовь. Безумная, уродливая, всепоглощающая любовь. — Всё для тебя. Всё для нашего нового малыша.
Мужчины, уже одеваясь, молча наблюдали эту сцену. На их лицах не было ни усмешек, ни брезгливости. Было лишь уважение к чужой одержимости. Они ушли, оставив нас в огромном пустом лофте, пахнущем сексом, потом и спермой.
Павел помог мне подняться. Мои ноги не слушались. Сперма по-прежнему вытекала из меня, тёплая и липкая. Он обнял меня, прижал к себе, не боясь испачкаться.
— Ты была божественна, — сказал он в мои волосы. — Совершенна. Ты приняла всё. Всё, что я не могу дать. И теперь... теперь у нас будет ещё один. Ещё одна часть нашей безумной, прекрасной истории.
Он повёл меня в душевую кабинку в углу лофта. Помыл меня тёплой водой, нежно, как ребёнка. Его руки смывали с меня следы чужих мужчин, но внутри я по-прежнему чувствовала их. Их сперму. Их присутствие.
Дома, когда мы вернулись к спящим детям, Павел уложил меня в нашу постель. Он лег рядом и просто смотрел на меня в темноте, гладя мой живот.
— Забеременеешь, — повторил он, как мантру. — На этот раз обязательно. А я... я всё сниму. Всё, что будет дальше.
Я закрыла глаза, чувствуя, как глубоко внутри, в моём переполненном лоне, что-то шевелится. Надежда. Ужас. И та самая, знакомая, грязная радость от того, что я — центр его вселенной. Его святыня и его шлюха. Его мать его детей и
?ПЕРЧИК? дельфина Борьки