я не такая? И так, вернись, где ты был, — притянула она мою голову к своей груди.
Я снова принялся сосать её восхитительные соски, а мои пальцы скользнули под край её трусиков в ее скользкую и дымящуюся киску. Я почувствовал ее легкий сладкий мускусный запах, такой невероятно женственный и манящий. Я поражался, что простой мускусный запах возбуждённой вагины может свести мужчину с ума и заставить его гоняться за ней с торчащим и рыскающим перед ним членом, словно мясистым лозоискателем в погоне за заветной влагой.
Я решил, что на самом деле мы скорее рабы своих желаний, чем нет. Прямо сейчас больше всего на свете я хотел попробовать на вкус её вагину на вкус и полизать её большой клитор языком.
Я приподнялся и провел обеими руками по ее бокам под тонкий эластичный пояс ее трусиков. Я решительно стянул их вниз, а моя похоть подстегивала меня, я чувствовал ее скользкую влагу на них, когда бросал их на журнальный столик. Я мельком заметил, что они были ярко-красными в тон ее туфлям и джемперу. Ее короткая юбка и чулки были черными, так что она (или, точнее, Рик), видимо, решила, что эти два цвета означают порочность и желание. Очевидно, они были правы.
Я схватил её за обе ноги чуть выше лодыжек и раздвинул их, задрав её короткую юбку и впервые увидев её набухшую и возбуждённую вагину. Её клитор гордо и великолепно выпирал из-под блестящего маленького капюшона, внутренние губы были влажными и припухлыми, а мягкие редкие светло-рыжие волоски по краям её розовой расщелины были заметно влажными и прилипали к её лихорадочно горячему лону. Это было прекрасное зрелище.
Я наклонился вперед к широко расставленным ногам, все еще держа ее за лодыжки, и начал целовать ее правое бедро, почти до самой вагины. Она стонала, когда я губами приближался все ближе и ближе, и выгибала бедра, подставляя свою жаждущую вагину к моему ожидающему рту, пока я легкими поцелуями переходил к ее другому бедру.
— О боже! Не дразни меня!
— М-м-м. Почему нет? Ты этого заслужила. Ты дразнила меня весь вечер.
С поцелуями я опустился по ее другому бедру, затем снова вверх, снова дожидаясь последней секунды, чтобы легко скользнуть по ее лобку к другому бедру. Я видел, как ее соки скапливаются и почти вытекают от возбуждения, а ее запах был опьяняющим облаком.
— О боже, Адам! Пожалуйста!
Это было волшебное слово, и я погрузился в ее влажное лоно, проникая в него языком, затем я принялся посасывать ее клитор, щелкая по нему вперед-назад своим языком, напрягая его до предела, а потом лизал ее своим языком, плоским и шершавым. Она стонала и выкрикивала неразборчивые звуки, извиваясь и тыкаясь мне в лицо.
По её звукам и чувствуя её тело я понял, что она приближается к оргазму, и за нескольких мгновений до него, посчитав, что она уже на подходе, я остановился и снова сосредоточился на поцелуях и ласках её бёдер.
— О, боже! О, боже, почему ты остановился? О, ублюдок!
Она задрожала, возбуждение мучило ее.
— Ты торопишься, Сью. Не нужно торопиться, у нас впереди целая ночь.
— О, Адам, пожалуйста? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
И вот я снова вернулся к ней, снова лаская губами и языком все самые нежные, горячие, влажные, возбужденные и истерзанные части ее тела, пока она была почти на пике наслаждения, вот-вот должна была кончить, начинала кончать... И опять я замер, переместив свои измазанные сексом губы к ее бедрам и уткнувшись в них.
— Ох! Черт возьми! Ублюдок, чертов ублюдок! И что теперь?!
Снегурочка. Прогулка.