как нелепо звучат такие выражения из уст милой провинциальной мамочки!
— Ну, я думаю, это не очень справедливо, что Рик должен это пропустить, не так ли? В смысле, в конце концов, он же твой муж.
Какое-то мгновение она смотрела на меня, а затем закричала:
— Рик! Рики, немедленно сюда!
*****
Грохот на кухне мгновенно прекратился, и Рик, явно испуганный и встревоженный, ворвался в комнату:
— Что? Что случилось?
— Адам не позволяет мне кончить, пока ты не будешь здесь и не посмотришь, а мне это нужно, так что ты можешь стоять здесь и смотреть!
Я оторвался от промежности Сью и посмотрел на Рика, зная, что он видит мои губы, щеки и подбородок, блестящие от ее соков. Я собирался лишь немного позлорадствовать, но вместо этого начал смеяться!
— Милый фартук, Рикки, он тебе идет.
Он ворвался так внезапно, что в одной руке все еще держал мокрую щетку для мытья посуды, а на другой была мыльная пена, и на нем был фартук с кружевной отделкой и с розовыми цветочками, завязанный вокруг шеи и талии!
Он удивленно опустил взгляд и покраснел, обнаружив себя в этом фартуке с оборками. Было ясно, что он не хотел, чтобы кто-либо это увидел.
Сью тоже рассмеялась, на мгновение забыв о собственных желаниях.
— О, Адам, если тебе это понравилось, то тебе понравится и это! Рики, почему бы тебе не раздеться и не показать нам, как ты прелестно выглядишь для нашего вечера?
Рик поколебался, а затем неохотно начал раздеваться, сначала потянувшись развязать фартук. Я просто не мог удержаться:
— Нет, я думаю, оставь фартук. Он тебе очень идет. Согласна, Сью?
Она согласилась.
Он смотрел на меня, при этом, если это было возможно, покраснев еще сильнее, но мне показалось, что на его губах появилась легкая улыбка.
Он начал сначала, расстегивая и снимая рубашку, вытаскивая воротник из-под повязанного на шее фартука, затем стянул ботинки и носки. Он приподнял фартук и расстегнул ремень, затем расстегнул брюки и спустил молнию, после чего снова заколебался.
Сью подбодрила его:
— Ну же, Рики, мы не позволим тебе сдать назад, покажи Адаму, какой ты хорошенький.
Теперь мне стало по-настоящему любопытно. Раз Сью добровольно отложила оргазм, которого она так отчаянно желала всего несколько мгновений назад, это должно было быть здорово!
Он медленно спустил брюки, вылез из них и встал лицом к нам, ярко-красный и с опущенными глазами.
Сью слегка ущипнула меня и прошептала:
— Просто посмотри!
— Рики, подними свой красивый фартук и покажи Адаму.
Он приподнял переднюю часть фартука, и мне пришлось подавить смешок. На нем были крошечные женские трусики в розовую и белую полоску (что ж, по крайней мере, они гармонировали с его фартуком!), которые были ему явно на размер или два меньше, его возбужденный член очень хорошо просматривался спереди, а тонкая полосочка ткани в промежности, предназначающаяся только для того, чтобы прикрыть женский лобок, еле удерживала его яйца.
Он боролся, но безуспешно, и одно его маленькое яичко, бледное и безволосое, все-таки выскользнуло наружу и теперь свободно болталось, то и дело приподнимаясь и отделялось от другого; это в самом деле выглядело довольно неудобно.
Я едва удерживался от хохота:
— Очень мило, Рик, только настоящий мужчина может так смело носить розовые трусики. Я бы сам выбрал более мужественный цвет, например, черный или темно-синий.
Мы все трое посмеялись, пока Сью не посмотрела на Рика:
— Расскажи ему, что еще ты сделал, милый.
— Я, э-э, сегодня побрился.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду, и я был несколько ошарашен, когда до меня дошло.
— Ты побрил? Ты имеешь в виду, что побрил, э-э, пах?
Месть